Чтение онлайн

— Кто здесь?! — завопил он. А Харитон, очертя голову, бросился вдруг бежать, не разбирая дороги.

— Стой! Куда?!

Оставаться в непроглядной тьме наедине с неизвестным чудищем — это выше человеческих сил. Купец, не раздумывая, бросился вслед за приказчиком.

Спотыкаясь о камни и коряги, он неуклюже бежал, ветки цеплялись за его одежду, и каждую минуту рисковал он загреметь по темноте в какую-нибудь рытвину и переломать ноги… Но по крайней мере на бегу не слышно было этого страшного непонятного «ийях-ийях-ийях-ийях».

От худого и юркого Харитона купец сильно отстал.

Приказчик ломился где-то далеко впереди сквозь заросли и быстро пропал из виду…

Совершенно обессиленный Тучков выбежал на какую-то опушку, свободную от тумана — видно, далеко она была от реки. Здесь стояла чья-то изба, и желтый огонек раскачивался над входной дверью — простой огарок свечи, укрытый стеклянным колпаком. Над дверью была вывеска: «Лешая корчма».

Авраам Тучков подивился названию — но раздумывать не стал. Постучался и вошел. За порогом на него пахнуло теплом, даже жаром.

Пламя из горящего очага ярко освещало небольшую комнату: в середине ее стоял Харитон с безумной ухмылкой на лице, его держали за руки двое ражих молодых парней. Какая-то кривобокая старуха мешала варево в огромном котле, справа и слева теснились еще люди.

— Беги, Авраам Нифонтович, — сказал, улыбаясь, Харитон. Лицо у него стало белее пшеничной муки. — Это разбойники. Душегубы…

Купец попятился назад, но ему быстро заступила дорогу страшная губатая баба с подсохшей кровяной коркой на лице.

— Куда?

Одним стремительным движением тетка срезала кошелек с пояса Тучкова и вытолкнула купца на середину комнаты, так, что он упал.

Позади раздались странные звуки — свист, стук и будто что-то плюхнулось в жидкую грязь. Тучков обернулся и — захрипел от ужаса. С пола на него щерился Харитон. Глаза приказчика выпучились, рот и подбородок залились кровью, как будто он неаккуратно напился из ведра брусничного киселя, а шеи и всего остального у Харитона уже не было: его голову только что смахнули с плеч топором.

Госпожа Алимова захлебывалась словами. Она говорила очень быстро и делала много непонятных движений руками, будто отмахиваясь от чего-то невидимого. С каждой минутой речь ее становилась все менее внятной. После слов: «Беги, Авраам… Это душегубы!» — медиум вдруг подскочила, вцепившись когтистыми коричневыми лапами в столик, и некрасиво распустила большой рот в немом плаче, хрипе…

— Ну, это уже совсем ни в какие рамки! — не вытерпел господин Фролов и подскочил с места.

От звука его сердитого голоса медиум рванулась, как будто ее ошпарили кипятком, коротко завопила и упала, опрокинувшись на спину.

На полу ее выгнуло дугой, затрясло — с резким и громким стуком она колотилась затылком о дубовый паркет. Изо рта хлынула пена.

— Доктора! — вскричал адвокат Волынцев и бросился к телефону.

— Ложку! Скорее, — потребовал литератор Л., и мать Саши выбежала из комнаты.

— Что это? — прошептала Саша, с трудом разлепив онемелые губы.

— Эпилептический припадок, — ответил господин Фролов. — В Средние века подобные женщины кликушествовали в церквях, и Святая инквизиция изгоняла из них дьявола очищающим огнем. А теперь… вот-с, изволите видеть. Спиритические сеансы… вперемежку с цирком!

На лице господина Фролова было странное выражение — то ли мучительного сочувствия, то ли презрительного отвращения, непонятно, впрочем, кому или чему адресованное.

Александру Волынцеву такой глупый финал духовного опыта раздосадовал: ничего интересного не оказалось во всей этой мистике.

Артельщики обступили глинистую яму. Вызванный подрядчиком урядник растолкал мужиков, спрыгнул вниз и стал деятельно распоряжаться.

Под его командованием рабочие выбрали наверх древний деревянный настил, отгребли землю. Найденные человеческие кости собрали, полицейский криминалист аккуратно разложил их в мешки, считая по черепам, — получилось девятнадцать человек.

Вызванный владелец дома, стоя сверху над раскопом, наблюдал за действиями полиции.

— Здесь, по слухам, когда-то корчма была, — сказал он уряднику.

— И, видимо, разбойничий притон, — отозвался полицейский чин, брезгливо отряхивая испачканные перчатки. — Постояльцев грабили, а потом — ножом по горлу — и в подпол.

— А этому, я полагаю, голову топором отхватили, — криминалист подошел к черепу, который первым выскочил на поверхность. Череп лежал на дне ямы чуть в стороне и все так же скалился кривозубой ухмылкой. Криминалист нагнулся:

— Ну, вот с этим — двадцать! — сосчитал он. Поднял череп и кинул его в мешок к остальным.

Под печным фундаментом бывшей корчмы действительно откопали клад — некоторое количество медных и серебряных монет, замурованных в глиняном горшке. Все это награбленное разбойниками имущество с течением веков успело превратиться в хлам и не представляло теперь даже музейной ценности; владелец взял на память несколько монет, остальное отправили в переплавку.

Судьба исчезнувшего Авраама Тучкова, его приказчика Харитона и всех остальных жертв осталась никому не известной.

Их кости без всяких дополнительных расследований перезахоронили в безымянной могиле на городском кладбище.

А мост-призрак так и не раскрыл никому своих тайн.

Литейный пр., 51

«Лиц со слабыми нервами просим не входить», — предупреждало объявление у подъезда нового петербургского театра. Уголок афиши отклеился и, трепеща, бился о стену. Злой январский ветер напал, оторвал бумажный лоскут, утащил в темноту.

Публика, торопясь с мороза в тепло, быстро околачивала обувь у порога и, дыша паром, скапливалась перед дверьми фойе. Внутри, за стеклом, затуманенным снежной изморозью, колыхались неясные тени.

Петр Войтеховский, студент Санкт-Петербургского практического технологического института, волнуясь, ожидал у дверей своей очереди.

Странный случай привел его сюда.

Утром двенадцатого января мальчишка посыльный доставил ему на квартиру запечатанный конверт. Вообразив, что это, должно быть, очередной чек от отца, Петр принял конверт и отпустил посыльного, ни о чем не расспросив его.