Чтение онлайн

Сказать, что мне легко далось это время, я, пожалуй, не могу.

Начать с того, что мне хотелось заниматься раскачкой своих способностей сразу по обеим ветвям магического дара, тогда как в записях профессора настоятельно рекомендовалось сосредоточиться только на одной. Молнии — так молнии, сопряженная магия — значит, сопряженная магия. И смешивать эти два принципиально разных направления лэн ос-Ларинэ категорически не советовал.

Более того, сам он решил пожертвовать направлением магии камня и металла, сделав ставку на менталистику. И неоднократно подчеркивал в своих записях, что протоколы для раскачки стихийной и сопряженной магии имеют принципиально разные основы.

Мне это не понравилось, поэтому для начала я зарылся в скачанные Эммой файлы и тщательно их изучил, но по итогам с неохотой признал — да. Протоколы для этих двух видов магии совершенно друг на друга не похожи, даже временные отрезки по стабилизации и дестабилизации дара сильно отличаются. Поэтому если уж есть желание качаться по двум направлениям, то делать это придется последовательно. А у меня в запасе оставалось не так много времени, чтобы захватить и то, и то.

В итоге пришлось выбирать. Молнии или сопряженка? Сопряженка или молнии? Но как бы мне ни хотелось заняться стихийной магией, которой в последние месяцы я и без того уделял слишком мало внимания, по здравому размышлению все-таки пришлось признать, что работать с второстепенной ветвью будет намного выгоднее.

Во-первых, она у меня не одинарная, как молнии, а комбинированная, то есть, прокачивая любое из имеющихся четырех направлений, я неизменно буду подтягивать их все.

Во-вторых, временные и прочие затраты на эти четыре ветви будут такими же, как на одну основную.

В-третьих, периоды стабилизации и дестабилизации дара при прокачке второстепенной ветки будут короче, чем на основной, то есть процесс в теории должен идти быстрее.

В-четвертых, сопряженная магия для меня уже сейчас выходила по значимости на первый план. Да, молнии, по сути, это мое единственное боевое направление, альтернатив для него пока нет. Но в разрезе того, что могла дать хорошо прокачанная сопряженка, молнии если не теряли вес, то как минимум уходили на второй план.

Наконец, последнее, что заставило меня отдать предпочтение именно второстепенной ветви, это тот факт, что мои молнии и так уже смогли немного прокачаться. Без всякого моего вмешательства. И мне, в общем-то, не требовалось прилагать усилий, чтобы этот процесс продолжился. Да, ускорить его я уже не смогу, скорость самостоятельной прокачки у молний будет однозначно ниже, чем у второстепенной ветви. Однако с учетом всего, что случилось со мной за последние два дня, эти изменения нельзя назвать мизерными. И если молнии продолжат развиваться в том же темпе, я если и потеряю, то не очень много.

Ну и еще один немаловажный факт, который нельзя было не учитывать, это то, что протокол развития ветви менталистики Таул ос-Ларинэ уже испробовал на себе и на собственном примере доказал его эффективность. У него, конечно, ветвь была гораздо менее сложной, чем у меня, да и условия, в которых она развивалась, нельзя назвать нормальными. Все же больной мозг в немалой степени оказывает влияние на то, что мы делаем, в том числе и в плане магии. Но мы с Эммой все проанализировали, продумали, просчитали, подкорректировали уже существующие протоколы и на их основе сформировали индивидуальный, учитывающий все мои плюсы и минусы путь развития, который больше никто не сможет повторить.

После этого я на несколько суток с головой ушел в прокачку. Большую часть дня проводил в медитациях и упражнениях на концентрацию, причем частично занимался этим на поверхности, а частично, через строго выверенные промежутки, работал в подземелье.

Когда Эмма сообщала, что нужно сделать перерыв, я возвращался на стоянку, создавая антураж обжитого места. Гулял по лесу, старательно протаптывал дорожки, как если бы поневоле изучал обстановку и пытался искать выход, охотился… ну или делал вид, что охочусь. А также день за днем очень аккуратно выкашивал здешние джунгли, стараясь сделать так, чтобы они беднели постепенно и везде понемногу. Без явных проплешин, без тоннелей. Особенно там, где я, по идее, не должен был появляться.

С точки зрения моих спасателей, средств передвижения на большие расстояния у меня при себе быть не могло, так что и от стоянки я далеко отходить не должен. Вот я и оставлял следы преимущественно рядом с ней. Тогда как все свободное время проводил на другом конце острова, а Эмма неустанно следила, чтобы при этом нигде, ни на земле, ни на деревьях, ни в подземелье после меня не осталось ни единого отпечатка.

Сном ради этого пришлось, разумеется, пожертвовать. Несмотря на то, что безумный профессор был мертв, нормально заснуть на острове я бы не рискнул. Да и жалко было тратить время, когда так много надо было сделать за столь ограниченный период времени.

Эмма, правда, мое решение не одобрила. Сказала, что даже на усиленном питании физическая усталость для меня — это вопрос времени, да и для психики отдых, пусть небольшой, все-таки нужен. Не говоря уж о том, что проблема с разрушением тела никуда не делась.

При этом подруга признала, что даже сейчас потребность в отдыхе у меня значительно меньше, чем у среднестатистического мага. И не стала отрицать, что медитации в некотором роде способны помочь мне сохранить ясность ума. Так что мы договорились, что она будет тщательно отслеживать мое состояние, попробует скорректировать уровень нейромедиаторов и всевозможных гормонов, включая гормон сна. И если вдруг окажется, что этого недостаточно или если наше пребывание на острове затянется дольше, чем на неделю, то мы к этому вопросу еще вернемся.

В результате я теперь даже ночи проводил в усиленных тренировках.

Вернее, первые сутки я просто попеременно стабилизировал и дестабилизировал свой магический дар, раскачивая его, словно мяч, подвешенный на дереве, и приводя в состояние готовности, без которого, по утверждениям профессора ос-Ларинэ, полноценная раскачка невозможна.

Со второго дня принялся аккуратно пользоваться пространственной магией в подземелье. Строго дозированно. Очень осторожно. Буквально по чуть-чуть нагружая свой дар, чтобы подготовить его к работе в условиях экстремальной нагрузки. Более того, даже при наличии предварительной подготовки я, пережив критическую дестабилизацию, ощущал себя как спортсмен, который полгода восстанавливался после тяжелой травмы. Видел, что даже простейшие магические элементы даются мне с трудом, а пространственные карманы, на которых я раньше вообще не заморачивался, стали для меня серьезным испытанием.

Однако я все же мог их создавать. Пусть и не так много, как мне бы хотелось. И по мере того, как я постепенно увеличивал нагрузку на дар, а пространственные карманы получались у меня все крупнее и держались все дольше, становилось ясно — дар и правда восстанавливается. Медленно, с трудом, чуть ли не со скрипом, однако все-таки возвращает прежнюю форму и с каждым разом реагирует быстрее и лучше, что не могло не радовать.

Почти двое суток у меня ушло на то, чтобы более-менее прийти в норму и уже не помирать после каждого созданного пространственного кармана, как в самые первые рэйны. Двое суток непрерывной раскачки, когда я даже глаз сомкнуть не рискнул, чтобы не потерять концентрацию.

Молнии, конечно, мешали. Как только я возвращался на поверхность, они тут же самопроизвольно активизировались, а когда уходил под землю, напротив, вынужденно пропадали. Причем все это сопровождалось шумом, вспышками и прочими спецэффектами, которые были особенно неприятны в темноте подземного бункера. Мне каждый раз приходилось приглушать слух и зрение, а то и вовсе отворачиваться. Да и наверху они порой некстати лезли под руку.

Я, если честно, устал на них отвлекаться, поэтому в какой-то момент просто попросил их не метаться туда-сюда, не появляться и исчезать, сопровождая все это дело спецэффектами, а по возможности сохранять активность при любом состоянии дара.