Чтение онлайн

— Но со мной такого никогда не случалось, — призналась Харриет, вспомнив, как все обстояло после того, как с ней совершал половой акт Джеймс.

— Теперь у тебя новая жизнь. Ты стала совсем другой! — пробормотал Льюис и погладил низ ее живота, именно там, где гладила себя она, испытывая в том острую потребность.

Тело Харриет отозвалось на его ласку: оно наполнилось приятной тяжестью, а по бедрам и животу пробежал электрический ток. Льюис усилил нажим на ее чувствительные места, и Харриет, вскрикнув от пикантного ощущения, попросила:

— Быстрее! Не останавливайся! Еще, еще!

— Тебе нравится? — Льюис глубже погрузил руку в ее вместилище удовольствия, влажное и горячее.

— Да! — выдохнула она.

Промежность ее набухла, Харриет застонала и, переполняемая сладкой болью, стала двигаться.

Льюис продолжал поглаживать ее наружные губы и массировать клитор. Весь низ ее живота дрожал, пульсация в клиторе отдавалась барабанным стуком в ушах.

Глядя на лицо Харриет, Льюис начал возбуждаться. Ее груди отвердели и заныли, она не выдержала и притянула к ним его голову.

— Помоги! Они болят! — простонала она, вставляя сосок ему в рот.

— А что нужно делать? — поддразнил ее Льюис.

— Сосать! Быстрее!

— Нежно или грубо? — уточнил он, продолжая поглаживать ее промежность.

— Как можно сильнее! — воскликнула Харриет, изнемогая от желания достичь пика блаженства.

Он улыбнулся и принялся сосать твердый сосок, стимулируя при этом наиболее чувствительные точки. Огненные ручейки пробежали по телу Харриет, перед глазами сверкнули молнии, мышцы таза сжались, и она наполнилась блаженным теплом.

Она услышала странный пронзительный звук и поняла, что это ее собственный крик. Тело ее изогнулось дугой. Льюис сжал губами сосок и стал быстрее массировать клитор. Наконец дрожь прекратилась, Харриет замерла, обессиленная, но удовлетворенная.

Слегка вспотев, она закрыла от удовольствия глаза, ощущая необычайную легкость. Воображение рисовало картины их чудесного соития, восстанавливая его в мельчайших подробностях.

Открыв глаза, она увидела, что Льюис, опершись на локоть, смотрит на нее с нежностью и обожанием.

— Может быть, хочешь еще? — Он улыбнулся.

— Это нечто неземное… Я не думала, что… Я не представляла, что такое возможно!

— Тебя ожидают еще более острые ощущения! Но не сегодня! — Льюис поцеловал ее в лоб и погладил по щеке. — Пожалуй, я покину тебя. Ты не будешь скучать?

— Но я не могу здесь остаться! Мне нужно вернуться к себе!

— Ерунда! Ровена сюда не заглянет, а утром ты встанешь раньше ее. Я хочу, чтобы ты была в моей постели, когда я сюда вернусь, закончив работу. Иначе я не усну.

Харриет вздохнула и согласилась, рассудив, что Льюису виднее. Ей хотелось вздремнуть после бурных ласк в нагретой постели. Вставать, спускаться к себе и ложиться в холодную кровать она была не в силах. Льюис поцеловал ее и вышел из спальни.

— Какого черта ты вызываешь меня по ночам? — раздраженно спросил у Льюиса Марк.

— Потому что именно в это время меня посещает муза!

— Но я не закончил работу над предыдущим эпизодом!

— Я придумал кое-что новенькое. Тебе придется потрудиться.

— Значит, идея фильма не сложилась в твоей голове целиком? — встревожился сценарист.

— Идея созрела, нужно изменить детали сюжета. Мой главный герой начинает питать к секретарше неж ные чувства.

— Он влюбляется в нее? — уточнил Марк.

— Нет, — покачал головой Льюис. — И тем не менее испытывает нечто большее, чем он предполагал. Из катализатора его чувств она превращается в личность, достойную сострадания и нежности.

— Но зачем это нужно? Ведь ей отводилась роль девушки, возбуждающей ревность в его жене и подталкивающей ее к тому, чтобы порвать с братом и жить только с мужем. Любопытно, кто сыграет роль секретарши? Одной лишь сексуальной внешности в данном случае мало, требуется умение изобразить глубокие чувства!

— Героя привлекает не красота этой девушки, ее-то у главной героини предостаточно, — задумчиво произнес Льюис. — Пожалуй, он заинтригован ее непредсказуемостью и умом.

— Значит, она все время ходит с задумчивым лицом? Кажется угрюмой?

Льюис раздраженно передернул плечами:

— Нет, разумеется! Угрюмые и озабоченные женщины малопривлекательны как в жизни, так и на экране. Вернее будет сказать, что поначалу она кажется герою немного замкнутой. Но по мере того как их роман развивается, он открывает все новые и новые черты ее характера и постепенно ею увлекается.

Марк тяжело вздохнул и стал делать записи в блокноте.

— Что за вздохи? — нахмурился Льюис.

— Не могу взять в толк, в чем основная идея фильма, — признался его собеседник. — Все очень неопределенно, расплывчато. Ты не мог бы выразиться покороче?

— Ни один из моих фильмов нельзя назвать примитивным и легко понимаемым, однако это не помешало их успеху у публики.

— Я и не утверждаю, что этот фильм не будет удачным! Но то, что ты пока делаешь, не укладывается в рамки общепринятых правил! — не унимался Марк.

— Таков уж мой творческий принцип — всегда быть оригинальным! — самодовольно усмехнулся Льюис.

В этот момент в кабинет просунула голову Ровена:

— Боже мой, вы еще работаете? Какими судьбами ты здесь оказался в столь поздний час, Марк?

— Это я его вызвал, — сказал Льюис. — Как тебе понравилось «Риголетто»?

— Прекрасная постановка! Актеры играли на этот раз великолепно.

— Поверю тебе на слово, — усмехнулся Льюис.

— Ты скоро освободишься? — спросила Ровена, выразительно глядя на мужа.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил он и тепло улыбнулся ей, прежде чем возобновить разговор с Марком.

— Постарайся поскорее, — сказала Ровена и тихо затворила за собой дверь.

Марк, в глазах которого она оставалась секс-бомбой, спросил:

— Может быть, на сегодня довольно?

— Прочти, что ты записал. Я хочу убедиться, что ты верно меня понял.

Пока сценарист читал ему свои заметки, Льюис представлял, что происходит в спальне Ровены.

Обнадеженная теплым взглядом мужа, она решила в эту ночь остаться с ним, а не идти к Крису, с которым они прекрасно поужинали после оперы. Брат, конечно, ждал ее, но Ровена хотела сыграть роль богини, главенствовать в любовной игре, что было невозможно с Крисом: он слишком хорошо изучил ее, чтобы позволить ей такое, и все делал по-своему.