Чтение онлайн

«Как там Илоа. Надеюсь, никто не узнал о ее причастности к моему побегу»

Глава 9.

Глава 10.

Строгая обстановка, деревянные панели на стенах, огромный напольный глобус и оружие на всевозможных стеклянных стендах и кованых подставках замечательно подходили хозяину кабинета. За письменным столом сидел дроу и при слабом свете канделябра изучал бумаги. Солнце давно село за горизонт, луна вовсю заглядывала в панорамное окно, а он все размышлял.

Линмир Олодрил, уважаемый профессор, декан военной кафедры, раздраженно подписал магический свиток с результатами экзаменов. Двенадцать студентов в этом году зачислены на благороднейший факультет боевой магии. Или нет, одиннадцать с половиной. Ведь теперь среди них девушка. Не то, чтобы выросший в тотальном матриархате дроу не знал о боевых возможностях женщин, нет, дроу бесил сам факт. Если б хотя бы прошла в последних рядах, авансом, но нет — лучшая.

Невольно вспомнился собственный клан, где был практически никем. Там Линмир даже бы заикнуться не рискнул, что женщинам не место на поле брани. Женщины-дроу по праву считались самыми свирепыми воителями. Паучьи дочери, как и их богиня скоры на расправу и никогда не забывали обид.

Мужчины дроу оказались не лучше. Профессор никогда бы не признался, но женщин с положительной точки зрения воспринимал лишь в единой плоскости, в спальне. Детские травмы самые болезненные и крайне сильно влияют на дальнейшее мировосприятие. Несмотря на болезненные препятствия, свою судьбу Линмир вылепил сам, своими руками. Поправ устои, законы предков и вбитые с младенчества правила. По этой причине не поддерживал никаких связей с друзьями детства и родителями. По этой же причине пестовал детские обиды на слабый пол.

Но тут в академии правили не дроу, даже не хозяева земель эльфы, а драконы, со своим очень правильным отношением к женскому полу. Линмир даже читал когда-то, что провинившихся дракониц (или опостылевших) сбрасывали со скал, естественно предварительно обездвижив и лишив магии при помощи связующих артефактов.

«Выход только один. Ректор со своими сексистскими взглядами не подведет»

Профессор аккуратно сложил ведомость, магически запечатал ее и отправил в канцелярию. Вышел из кабинета и спешно взбежал на последний этаж административного здания. В такой поздний час в приемной ректора никого не наблюдалось. Царящий полумрак и цветы в красивых с лепниной глиняных вазонах даровали умиротворение и уверенность в собственной правоте.

«Для нее же будет лучше вовремя покинуть академию»

Успокоил совесть профессор, постучал и, дождавшись сухого приглашения, чеканя шаг, вошел.

Место ректора академии вот уже второй век подряд занимал младший брат драконьего верховного правителя Ириадин Сентерис. Густую гриву каштановых волос на висках благородно прорезала седина, красивое лицо давно застыло маской безразличного презрения. Ухоженные кисти утопали в пене тончайших кружев. Одет в дорогой изумрудный сюртук с эполетами и наградными знаками. Ректор всегда выглядел так, будто только что сошел с эпического полотна.

Отложив в сторону нераспечатанное письмо, Ириадин откинулся на высокую спинку кресла обитого красным плюшем и поднял на профессора тяжелый взгляд янтарных глаз. Зрачки агрессивно вытянулись.

— Что привело многоуважаемого профессора ко мне в столько неурочный час? — Таким голосом обычно говорят: ты умрешь, прямо сейчас. Молись.

Но декан военных искусств давно разучился бояться.

— Позволите? — Дроу кивнув на твердый неудобный стул для посетителей. Ириадин тяжело вздохнул и сделал пальцами то ли разрешающий, то ли изгоняющий жест. Линмир буквально рухнул на натужно скрипнувший стул.

— На мой факультет поступила барышня.

— Смешно.

Красиво очерченные губы презрительно скривились. За всю свою долгую преподавательскую жизнь дракон насмотрелся на всевозможных девиц. По его скромному мнению ни одна по настоящему не желала сделать карьеру. Поступали, чтобы удачно выйти замуж. Только чужие места занимали и вносили смуту. Не то, что бы Ириадин внимательно присматривался к студенткам. Скорее наоборот, старательно их не замечал. Будь его воля, то ни одна из них не переступила бы порог альма-матер. Место слабого пола на женской половине заниматься домом и детьми.

Сказать, что драконы не считались с дамами, это ничего не сказать. Так сложилось исторически. Много веков назад, драконы традиционно выбирали одну единственную пару. Подходившую как пазл. Выбирали, следуя инстинктам, зову крови. Мужчины сдували пылинки даже с самой истеричной и капризной барышни. Потому что видели в ней половинку души. Только в каждой идиллии существует нюанс. Потеряв свою пару или будучи просто отвергнутым, дракон-мужчина в муках умирал. В какой-то момент организм отказывался принимать воду и пищу, жизненная энергия утекала, дальше — конец всему. Ничего не помогало. Потеряв многих талантливых воинов, совет старейшин повелел магически заблокировать эту физиологическую особенность драконов. Печать накладывали на только рожденных младенцев, на более взрослых особей она не действовала. Так с течением поколений появились пары без обязательной «идеальности», драконы стали поглядывать в сторону других рас.

То, что задумывалось природой и богами, как сдерживающий фактор ушло в небытие. По природе властные, неуступчивые и крайне вспыльчивые драконы с каждым годом теряли баланс. В какой-то момент женщины стали разменной монетой, чревом для будущих наследников и вполне заменимой постельной грелкой. Драконицам полагалось молчать, не иметь собственного мнения и во всем угождать. Жизнь для женщин стала суровой, многие не выдерживали и заканчивали дни на дне пропасти. Не желая дочерям судьбы безвольных рабынь, некоторые из матерей разбивали собственные яйца. Процентное соотношение мужчин и женщин стало таковым, что для размножения появились гаремы. Градус уважения к слабому полу упал еще ниже. Некоторые дорогие лошади ценились выше гаремной наложницы. А жена переходила в наследство от старшего сына к младшему.

Зная и частично разделяя взгляды ректора, дроу наставительно попросил.

— Просмотрите списки. Отличные отметки, как за письменный, так и за практический экзамен.

Ректор хмуро пожевал губу, потом махнул рукой над разложенным перед ним свитком. По пустой до сей поры поверхности поползли буквы. Буквы складывались в предложения, те — в параграфы. Сами собой появлялись графики и таблицы.

Дракон долго изучал свиток, вертел его и так, и эдак. Удивление перемежалось с растущим возмущением.

— Темная фейри? Откуда взялась только. Ей не потянуть программу. У женщин просто не хватит ума и смекалки для боевой магии. А стойкость, логика? Двести лет борюсь с системой, но кухарки продолжают лезть со всех щелей.

Боясь, что ректор сейчас оседлает любимого конька и, вновь будет часами возмущаться о позорном явлении дружественного государства — праве женщин на учебу и общественную деятельность, дроу вклинился.

— Об упрямстве темных фейри складывают легенды. Помниться маменька как-то раз поспорила с одной такой. Даже умирая, фейри продолжала настаивать на своем. Боюсь эта такая же. Если вклинилась на факультет, так просто не отступится.