Чтение онлайн

— Этого не может быть. Светлый лабиринт отвергнет темную тварь.

— И все же ей восемнадцать, а лабиринт открывается только, когда все вступившие в возраст собираются на лобном месте.

Гедарин скрипнул зубами, прошипел проклятие и велел привести в зал темную фейри. Светлые удивленно хлопали глазами, судачили и недовольно косились на двери, где вот-вот покажется средоточие зла.

— Смотри на это с позитивной точки зрения, сын. — Сказала старейшина. — Она станет совершеннолетней, и мы сможем, наконец, избавиться от нее.

Гедарин жестко усмехнулся.

— Неужели время пришло? Празднество обещает быть удивительно прекрасным, ведь мы затравим во славу богов яростного зверя!

Глава 4.

Дверь в каморку с грохотом распахнулась, будто незваный гость невежливо открыл ее с ноги. Диарра вздрогнула, выронила их рук книгу и, развернулась к входящему, выставив вперед острый, как бритва кинжал. Влетевший — высокий крепкий фейри, неловко затормозил, отпрянул и едва не сбил с ног второго запыхавшегося собрата. От суеты дверь тоскливо заскрипела, пока со скорбным стоном окончательно не повисла на ржавых петлях.

Настроение темной из «не слишком радужное» перешло в категорию — «крайнее раздраженное».

— Вы что творите? — Сузив глаза, очень тихо спросила девушка. Аура вокруг нее стала угрожающе сгущаться. Нежданные визитеры оказались начисто лишены чувства самосохранения. Тот фейри, что стоял за спиной «пробивного» сотоварища, ехидно осклабился.

— Велено привести тебя в ритуальный зал.

— Зачем?

— Так возжелали предки. Может, наконец, избавят нас от твоего присутствия. От твоего черного взгляда посевы вянут.

— Да уж, на зрение не жалуюсь. — Без тени юмора усмехнулась Диарра. — Часто вижу, как только Байнар за порог выйдет, ты к его Фиэрре прибегаешь. И так от меня вдвоем посевы спасаете, что стены ходуном ходят.

Байнар остолбенел, побледнел и застрекотал острыми ушами. Всем была ведома его патологическая ревность. Его визави напротив - покрылся некрасивыми алыми пятнами.

— О чем она говорит, брат? — Угрожающе прошипел Байнар, стискивая кулаки.

— Кому ты веришь, брат: мне, с кем ты пуд соли съел или этой грязной твари? — Ненренмир словно сдулся, стал меньше ростом. В глазах зарождалась паника.

— Естественно тебе! — Диарра насмешливо тянула гласные. — Ведь он твой друг, «почти брат». А если и разрушил свадьбу с Мессалас, твоей младшей сестренкой, сказав последней, что такой серости не место в его доме, так это кто упомнит.

Настала очередь второго фейри краснеть и бледнеть от ярости. Не верить темной при всем желании не могли, по причине очень странной особенности последней. Она никогда не врала. Могла промолчать, не договорить. Но если что-то утверждала, то сомневаться не приходилось. Возможно, дело было в тотальном отсутствии общения и какого-либо социального взаимодействия. Тень среди живых. Она пряталась по углам и часто примечала то, что другие не видели или не понимали в полной мере.

Понаблюдав, как теперь уже бывшие друзья, таскают друг друга за грудки, обошла их по дуге, да и направилась в ритуальный зал. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Все вело к тому, что ее собираются изгнать. Или убить. Такой вариант она никогда не исключала и давненько припрятала в пещере так называемый «тревожный чемоданчик».

Тут следует сделать небольшое отступление. В прошлой жизни девушка терпеть не могла отговорки преступников, дескать: у меня не было другого выхода. Умирал с голода и поэтом украл деньги, колбасу, банально яблоки из чужого сада. Поддался эмоциям и убил; не хотел, но сделал.

Анна, женщина со стальными нервами и незыблемыми принципами, считала: все отговорки! Голоден — иди работай, не можешь, живи на пособие чем Бог послал. Не можешь ни того, ни другого — ложись умирай.

В этой жизни карма ее настигла. Шаг за шагом она попрала почти все прошлые принципы и убеждения. Сказалось изначальное желание выжить. Иногда любой ценой.

Подбирать объедки со стола вместе с собаками или делить корыто со свиньями, оказалось удовольствием ниже среднего. Да и пересилить природную брезгливость не смогла. Дикие ягоды и травы помогали мало, практически никак. Растущий организм изводил укоренившийся постоянный волчий голод. Казалось, наесться досыта она не сможет никогда. Миска супа сердобольной Илои выветривалась через полчаса и зверский аппетит вновь возвращался.

Вспомнились рассказы, как в критических ситуациях люди ели крыс, котов, собак, себе подобных: как живых, так и мертвых. В какой-то момент эта мысль перестала казаться ей такой уж отвратительной. Стало страшно.

Она пыталась ограничиться воровством фруктов и овощей с садов и огородов, но спустя несколько недель обнаружила себя сидящей на полу кладовой за кухней, жадно вгрызающейся в огромный окорок. Она ела без остановки. Почти не жуя, захлебываясь восторгом. Разумеется, пиршество не прошло даром. Непривычный к нормальной еде желудок двое суток выворачивался наизнанку.

Это событие стало своеобразным Рубиконом.

Приняв решение, Диарра составила четкий план и обстоятельно приступила к исполнению. Воровать из кладовых было крайне опасно. Пропажу продуктов наверняка бы заметили и наказали. Поэтому нашла иной путь.

В поселении было принято принимать пищу всем миром и это сыграло на руку. Столы обычно накрывали в огромном обеденном зале каменного дома главы рода, а в хорошую погоду прямо во дворе, под навесом. Расставлять блюда со снедью начинали загодя. Тут и понадобилась ловкость рук темной. Утянуть миску и незаметно отсыпать ложку одного, другого, третьего блюда оказалось делом техники. Временами она натыкалась на других фейри и тогда ее безжалостно гнали взашей, но большей частью голод удавалось унять.

Когда били скотину и заготавливали продукты на зиму, Диарре удавалось разжиться окороком, сыром, соленьями-вареньями и другими припасами. Честносворованное она прятала в пещере магического источника. Там продукты не портились и долго имели товарный вид.

Если б только можно было покинуть слишком «светлое» селение. Увы, родовая магия работа в обе стороны. До совершеннолетия ребенок полностью зависел от крови рода.

С годами темная приловчилась тащить все, что плохо лежит. Ткани, неновые и некрашеные, но достаточно крепкие, чтобы сшить одежду на смену ветхим лохмотьям. Лоскутки выделанной кожи, чтобы сшить куртку и боты. Мотки шерсти и облезлые, но все еще теплые шкуры пушного зверя, чтобы утеплиться на зиму.

Диарра научилась охотиться, удить рыбу. Удачный сезон длился ровно до того момента, пока ее не засекли и не отобрали законную добычу.

— За прожитье надо платить. — Насмешливо осклабился ловчий. Темная только глаза прикрыла в бессильной злобе. Убивать за кусок свеженины она была еще не готова.

Сделав выводы, девушка приноровилась охотиться и рыбачить по ночам. Въедливые родичи повадились во время ее отсутствия делать гадкие набеги на обособленно расположенную коморку и обирать подчистую. Пока там не остался один старый матрац набитый сеном.