Чтение онлайн

Йен поднес бокал к губам и сделал глоток. Это был вкус бурбона, но не тот бархатный и мягкий, из уникальных замшелых бочек, что пользовался нынче бешеной популярностью. И послевкусие знакомое, однако он затруднялся назвать марку. И, если уж быть до конца честным, вкус напитка казался даже банальным.

– Ну и что это?

– «Олд Форестер» пятьдесят третьего года.

– Да, похоже, в этом бокале драгоценная заначка из бара моего дедушки, – подавив усмешку, оценил Йен.

С важным видом Престон извлек спрятанную бутылку и поставил ее на стойку, чтобы Йен смог полюбоваться на винтажную этикетку и оригинальный ценник.

– Они у вас будут продаваться одна за другой. Все дело в тонкостях продажи. Сегодня делают бурбоны и получше, но вы же не продаете им лучший бурбон. Вы продаете впечатление: питейное путешествие в машине времени. Покупатель оценит, каким был вкус в давние годы.

Сделав второй глоток, Йен признал, что вид старой бутылки разжигал воображение, невольно облагородив и вкус первого глотка.

– Народ готов платить сотни долларов за один винтажный коктейль в дегустационных залах. Такой продукт, по определению, ограничен изданием. Имеется больше, чем вы можете подумать, однако цены отнюдь не понизятся.

– То есть, по сути, вы имеете в виду, что это вопрос воспитания.

– В следующий приезд в Сент-Луис я могу запланировать встречу с вашей командой, – заявил Престон, схватив второй бокал и плеснув себе порцию «Олд Форестера». – Приеду и с удовольствием проведу тренинг с вашим персоналом. Продавать так продавать. В какой-то момент надо начинать серьезно вкалывать.

Йен признавал его правоту, но время кредита Саймона неумолимо тикало. Долго ли еще придется вкалывать? И долго еще удастся скрывать финансовые проблемы от Энди?

Так же долго, как она хранила свой секрет…

– Похоже, отличный план. Я покажу вам свои магазины и угощу вас ужином.

– Прекрасно, – сказал Престон, и они сдвинули бокалы. – За встречу в Сент-Луисе!

– Просто не верится, что все эти годы труп Далласа Уокера торчал в своей крутой тачке на дне Лумиса! – воскликнула Джорджина, с недоверием взирая на Энди и пропустив выезд с Ламберт-филд на трассу I-70.

Еще несколько дней назад Джорджина предложила встретить подругу в Сент-Луисе, сказав, что ей все равно нужно тащиться в Сентрал-Вест-Энд на встречу с клиентом. Хотя на самом деле ей не терпелось узнать свежие сплетни из Гленлейка. Энди не смогла отделаться отчетом по телефону и так же без толку пыталась объяснить, почему предпочла бы воспользоваться такси.

– Поразительно, правда?

– До умопомрачения.

Почему-то все выходные Энди не испытывала такой острой тревоги, как сейчас. Ей хотелось думать, что нервы разыгрались из-за резкого разворота Джорджины или из-за того, как лихо та лавировала на своем белоснежном «Рендж Ровере» между машинами, но пересказ событий сделал факт возвращения Далласа из небытия гораздо более реальным.

– Ну, не странно ли, что за столько лет никто не обнаружил его затонувшую машину? – спросила Джорджина, проверяя укладку в зеркало заднего вида. Браслеты, снятые прямо с витрины ее бутика на Ладю-роуд, бодро звякнули, когда она нагло подрезала чей-то «Форд Фокус». – Народ же любит там плавать.

– Его обнаружили совсем не там, где обычно купаются, а около противоположного берега.

– То есть он грохнулся в воду на своей шикарной тачке прямо со скалы?

– Такова рабочая версия, – подтвердила Энди, испуганная тем, что подруга так хорошо знакома с тем берегом.

– Он всегда отличался взбалмошностью и рассеянностью. Ты так не думаешь?

– Пожалуй, – ее начинало охватывать раздражение, – но в этом году литературный курс займется проверкой разных версий.

– О чем ты говоришь? – недоуменно спросила Джорджина, копаясь в центральной торпеде и в результате пропустив съезд на скоростную автомагистраль города. – Черт!

– Ну и хорошо. До Кингшигвэя быстрее по семидесятой трассе.

– Не люблю ездить этим путем. – Подоплека ворчания Джорджины заключалась в провинциальном миропонимании белых обитателей Сент-Луиса, и, говоря откровенно, она могла бы признаться: «Я боюсь ездить по северной части и вообще по большинству городских районов».

– Все будет в порядке, – ободрила ее Энди.

Она успела полюбить Сент-Луис, но все еще боролась с осознанием зачастую непостижимой, но, казалось бы, врожденной социально-экономической, расовой и религиозной стратификации, создававшей горожанам множество проблем, как психологических, так и физических и территориальных.

– О какой это проверке ты упомянула?

– Литературный факультатив в этом году ведет журналист, и они расследуют случившееся в ходе курсового проекта. Кэссиди, кстати, уже начала доставать нас допросами.

– Уж не повторится ли история? – усмехнувшись, спросила Джорджина.

– В каком смысле?

– Только в том, с каким увлечением ты сама когда-то училась на литературном факультативе.

– Наверное, какова мать, такова и дочь, – ответила Энди, постаравшись придать голосу всю беспечность, на какую только была способна.

Выехав на шоссе, Джорджина наконец выудила из кармашка торпеды помаду любимой фирмы и подкрасила губы.

– Полагаю, она в курсе того, что в выпускном классе ты училась у Далласа?

– Разумеется, – небрежно произнесла Энди.

– Включая и то, что он был неотразимым красавчиком? – кокетливо протянула Джорджина, тоном своей же семнадцатилетней версии.

– Не думаю, что ей необходима столь незначительная информация, – заметила Энди, нервно сменив позу. – А ты действительно думаешь, что он был таким неотразимым?

– А ты разве нет?

– Не я же флиртовала с ним напропалую, – с запинкой парировала Энди, чувствуя, как эти слова застревают у нее в горле.

– Ну, в школе я флиртовала со всеми… Слава богу, ты удачно сыграла для меня роль свахи. Если б не ты, кто знает, сколько еще дурацких фортелей я выкинула бы…

Энди действительно не раз направляла взоры подруги в нужном направлении. В выпускном классе она способствовала тому, что Джорджина начала встречаться с Томми Харкинсом, сообщив, что тот постоянно украдкой поглядывает на нее во время занятий поэзией. И способствовала ее новому роману в университете, когда подруга приехала из колледжа Тринити на выходные: Уильям, клевый умник из студенческого братства Йена, питал слабость к дерзким рыжим красоткам. А Джорджина питала слабость к клевым умникам.

Как и ожидала Энди, их любовь вспыхнула с первого взгляда, и теперь Джорджина вела благонравную жизнь со своим муженьком, успешным адвокатом, и их рыжеволосыми отпрысками.

– А что сама Кэссиди думает о нашем когда-то любимом Далласе?

– Любимом? Говори за себя. – Энди заставила себя игриво похлопать подругу по плечу. – Разве у вас с ним ничего…

– О чем ты, черт возьми? Он же был нашим учителем!

– Нашим неотразимым учителем, – прибавила Энди, подражая тону Джорджины.