Тёмное пламя
Шрифт:
Бумажка шелестит, планирует на пол, выделяется белым квадратиком возле темного дивана. Шорох заставляет отвлечься обоих — Мэя и Грея: пёс слегка рычит на раздражающий запах неблагого: горечь полыни, похоже, ему не нравится. Офицер весь подбирается, ему еще как нужен след!
Ох, я потратил много сил, помогая Дею. Я не смогу сегодня перемещаться по замку самостоятельно, а как же Ворона? Наш неблагой в компании исключительно своих неблагих мыслей и спящей Шайи может наворотить дел!
Сапоги Мэя в пыли, он слегка стучит каблуками, подходя…
Однако у меня есть такой восхитительный вариант! Склонившийся за запиской Мэй подставляет мне свою руку, на рубашке нет кружев, манжеты хотя длинные, но завернутые и строгие, дублет, ясное дело, присутствует, но легкий, замковый, без рукавов. Пока офицер Мэй читает записку, все больше недоумевая, я вскарабкиваюсь по его руке. Ох, только бы не заметил!
Офицер хмурится все больше, Грей пытается слегка зарычать на меня, но я смелый и неудержимый ящер, я его не замечаю, и пёс обиженно затихает. Почему-то мне кажется, этот волк-офицер найдет нашего неблагого рано или поздно. Уж больно ответственная, как я могу разглядеть, натура. Гволкхмэя не зря поставили офицером, я вижу ум, отвагу и, несмотря на манеру, необходимую серьезность. Офицер Мэй сам дослужился и до королевского волка, и до офицера, а злые языки, приписывающие его успехи на службе очевидной красоте его матушки, явно далеки от истины.
Лучше бы, конечно, чтобы этот ответственный офицер нашел нашу Ворону пораньше! И я помогу ему искать.
Только надо сначала проверить, как мы с Мэем можем сообщаться. Судя по полному безразличию к моему присутствию, магии в нем слишком мало, почуять мой легкий солнечный вес он тоже не может — я же нарисованный!
Нет, он не слышит меня совсем. Ну, думаю, услышит мои мысли, если я этого захочу.
Я спрятался за дублетом. Офицер Мэй теплый — не такой, как мой волк, который ощущается свежим и снеговым всегда. И, хоть на королевском волке нет иголок, он кажется ершистым. Видимо, так проявляется его характер. И еще, он, оказывается, любит попереживать! И заранее подумать о худшем! И прикинуть самые безрадостные варианты!
Возможно, это дает ему преимущество на службе: легче выигрывать, когда уважаешь противника, когда думаешь о нем и его способностях много лучше, всегда остается какой-то запас сил и расчетов. Но настолько живописно и безрадостно! Вот я бы никогда не подумал такое про нашего балагура.
За последнюю минуту он трижды видел Ворону падающей из окна, дважды — в горячем чане на кухне и один раз — погибающем в смертельной схватке с небесными. Кажется, Мэй недолюбливает их еще больше, чем лесных.
Не успевает окровавленный Бранн, тянущий руку к Мэю с хрипом: «Где ты был, когда меня убивали?..» упасть на каменный пол и замереть окончательно, как Мэй выпрямляется и быстрым шагом, не обращая внимания на заворчавшего Грея, торопится на кухню.
Мэй-Мэй, наш неблагой, я уверен, уже её миновал, если и был вообще. Можно спросить Вогана, повар, наверняка, не упустил бы из виду такое событие, как появление среди знакомых королевских волков аж неблагого. Это дело будущего, пока подумай о том месте, где он был вчера, которое идет по порядку сразу после жизненно важной кухни, которое ему так же близко и дорого, как тебе — оружейная или зала для тренировок…
Уф, молодец, мальчик! Потяпал своими лапками в нужную сторону!
Ай да я!
Эй, ты что это?
Офицер Мэй, стремглав несясь в библиотеку, притормаживает на первой ступеньке лестницы, проводит рукой по боку, застывает на миг — прямо как наша Ворона! — а затем, сердито поминая маргаритки и синих фоморов, летит обратно.
Деловито несущийся по коридорам офицер не вызывает ни у кого из встреченных ши лишних вопросов, что почему-то весьма радует Мэя, он не хочет останавливаться и заговаривать с кем бы то ни было, потому что? Потому что считает свой костюм неполным? Что за ерунда?
И куда он летит? А, на третий этаж, левое, офицерское крыло. Раз ему надо исправить свой внешний вид, хотя я не понимаю, что его не устраивает! Лишь сапоги немного не отвечают виду строгого офицера не при исполнении своих самых прямых обязанностей.
Нет, офицер Мэй не мог забыть меч. А что еще должно быть на его поясе… А! Особой формы кортик, гордость и принадлежность офицера, стоявшего на страже побережья моря! Наш офицер, до того как стать королевским волком и поселиться в столице, долгое время защищал границу. Если слегка потревожить его память, можно даже найти должность — командующий офицер пятого гарнизона. С этими словами связано в памяти благого очень много, но он морщится, не одобряя несвоевременность мыслей, и мне приходится отложить свое любопытство. Рогатые фоморы, стычки, окружения и прорывы! Приглядывать за Бранном поставлен настоящий боевой офицер и следопыт.
Однако и это его не спасает, хотя мой Дей, видимо, уповал как раз на опытность Мэя.
Офицер костерит себя на чем свет стоит, находя много неласковых слов для своей несобранности. Запинается на этом слове. Медленно проговаривает его в голове: «Не-со-Бранн-ости». Язвительно оскаливается, подбирая парочку каламбуров, но ускоряет шаг. Да, может быть, наш неблагой передает часть своей рассеянности? Лишь бы он сам приобретал хоть что-то. Хотя с ним все время случаются странные происшествия.
Мэй сосредоточен на одном предмете — как можно скорее добраться до дома, а потом найти потеряшку, поэтому я могу незаметно обратиться ко вчерашнему дню в его памяти. И теперь я знаю, почему мы с Бранном вчера так долго ждали и так и не дождались Гволкхмэя. Потому что вчера, в первый раз на моей памяти, Советник Волчьего дома перепутал два крыла Черного замка! А найти, пусть и обежав все его коридоры, нашего неблагого, задача не из легких. Наверняка Джаред все еще пребывает в расстроенных чувствах и даже, возможно, подыскивает себе замену! Строже всех советник судит именно себя.
Офицер Мэй поднимается на небольшой порожек, рывком открывает последнюю дверь. Ой, как здесь уютно! Кто-то заботится… нет, кто-то живет с офицером Мэем.
Судя по тому, как привычно и тепло Мэй окидывает взглядом портрет на стене, это волчица. Не юная, как Гвенн, которую хочется задушить в объятиях, или как Алиенна, перед которой хочется упасть на колени, но очень, очень красивая. Лучистые серые глаза редкого даже среди волков серебристого оттенка с маленькими крапинками-звездочками, кажется, заглядывают в самую душу.
Да-да, нам надо бежать. Кто бы эта дама ни была, здесь ее нет. Мэй неосознанным жестом отряхивает дублет, видимо, так принято в этом доме, оглядывает поверхности в гостиной, досадливо морщится, недовольный сам собой и проходит направо, в свою комнату. Дверь утоплена в самую глубину низковатой арки, офицер пригибает голову, спасая макушку, гибко выпрямляется внутри. Оглядывает обстановку уже здесь.
И я оглядываюсь вместе с ним: в углу дожидается своего часа стойка с доспехами, чистыми от частого использования и бережного ухода, на них совсем нет пыли; на свободной стене, занавешенной ковром, развешаны странные по форме, похоже, фоморские трофейные клинки. Посередине и выше висит тоже ничуть не пыльный фоморский рогатый шлем, немного мелковатый, по ощущениям, для рогатого морского жителя. Может быть, это шутки перспективы. Кровать прячется за углом и в нише, а письменный стол красуется прямо под окном. Развернутый свиток, явно не библиотечного вида, придавлен как раз позабытым впопыхах кинжалом.