Чтение онлайн

Золотоволосая и голубоглазая женщина плачет, на руках у нее тоже Бранн, но совсем кроха, ужасно глазастый, с мягким пухом на голове, серым, беспорядочно завивающимся. Около юбки матери играет незрячая Линнэт, перебирая камешки-голыши, откатившиеся далековато от пруда.

Маленькому Бранну достается поцелуй в лоб, заставляющий Бранна двенадцатилетнего вздрогнуть, столько там намешано тоски, любви и боли. Мама подзывает Линнэт, вручает ей братишку и наказывает отнести домой. Но девочка слепа. Поэтому женщина разворачивает её лицом туда, куда она должна идти…

Ой-ой-ой!

Пруд неглубок, он тут для красоты, но детям хватит.

Эта женщина устала, она исчерпала все силы, её жизнь — сплошная мука. Ревнивец-муж и неудачные, родившиеся в Искажении дети. Она подталкивает девочку вперед. Линнэт смеется, когда Бранн хватает её за нос.

И послушно идет.

Шаг, шаг, еще шаг.

Двенадцатилетний Бранн холодеет, вглядываясь в лицо матери, он не может понять. Она и сама сейчас не может себя понять: руки нервно сминают детский чепчик, под ногой укоризненно стучат камни-голыши.

Линнэт почти дошла, когда её окликает голос, полный боли, мать догоняет её и ругает на все лады: Линнэт идет не туда, как она могла перепутать направление! А если бы с ней и Бранном что-то случилось?! Девочка в ужасе прижимает к себе брата, возле её бело-голубой туфли разочарованно облизывается подбежавшая волна.

Мать, которая не смогла погубить собственных детей, горько рыдает в их макушки.

Двенадцатилетний Бранн подходит и хотя слышит обрывки слов, не может сложить их хоть в какую-то картину.

Мама подхватывает на руки его, надевает тщательно чепчик, хватает малышку Линнэт за руку и уводит.

Бранну кажется, что воспоминание парка должно прерваться, но проходит минута-другая, и мама снова тут. Чертит на песке схему. Она не смогла исправить свою жизнь, однако продолжать так существовать не в ее силах — и уходит сама.

Это тоже не лучший выход, она всхлипывает, маленький Бранн смотрит, не в силах не смотреть, а стоит ей вступить на опустившийся с неба хрустальный мост, сюда выбегает отец. Он высок, прекрасен на загляденье, синие глаза мечут молнии, переплавляющиеся в дикое отчаяние — он рвется вытянуть маму с хрустальной тропы, но магия держит её цепко. И больше не отпустит.

Она склоняется, целует его, оставляя тут одного, кажется, просит прощения или просит за детей, я не могу разобрать, воспоминание искажается болью самого Бранна. Отец, впрочем, все-таки любит его мать — и попросту подхватывает на руки, вступая на тот же самый хрустальный путь. Они уходят, поднимаясь вверх, арка заклинания закрывается за их спинами, схема на песке стирается от воздушного удара.

Стучат не потревоженные никем голыши. Одиноко плещется пруд.

Теряющего разум двенадцатилетнего Бранна выхватывает из слишком реального воспоминания каменный Лорканн. Отчитывает, злится, грозится снять три шкуры и научить обращаться с магией по науке.

Надо завладеть знанием. Чтобы оно не завладело тобой.

Ох, Бранн, и правда, похоже. Твой отец тоже очень любил твою маму. Хоть из-за него она покинула этот мир.

Колкий ком поспешно сворачивается обратно, наш неблагой в нашей библиотеке морщится, потирает глаза. Да, прошло всего мгновение, нет-нет, Бранн, никто не заметил.

А я никому не скажу.

Можно, я потрогаю твою лапку? Я осторожно, ты только не расстраивайся так, Бранн! Конечно, я теплый! Я же солнечный. Я люблю тебя, и Дей тебя любит, и сестра, и дед, и твоя мама любила тебя! И да, я могу принять твое «спасибо за помощь», хоть я вроде ничего и не сделал.

Хорошо, я пойду, конечно, я пойду с Деем. И присмотрю за ним! И скажу про Лили!

Мой волк не торопится покидать библиотеку. Вернее, Бранна. И я тут ни при чем! Это он сам, Ворона, не надо обо мне так плохо думать!

— Бранн? — мой волк спрашивает тихо, видимо, определяет, не уснул ли наш неблагой.

Ворона отворачивается от стола, слабо улыбаясь Дею, он рад Дея видеть, слышать, чувствовать, что тот беспокоится о нем.

— Король Дей? — Джаред в дверях, однако, тоже виден неблагому ясно.

— Бранн, ты как? Ты странный, — мой волк вращает кистью, подыскивая слово, не находит, объясняет, как может. — Ну, для себя. Ты будешь в порядке?

Наш неблагой тихо смеется, так тихо, что это можно назвать «про себя». Да уж, спрашивать его о порядке вообще, а тем более сейчас… Мой волк что-то слышит, подходит вплотную и притягивает голову сидящего Бранна к своей груди. Прихватывает одной рукой за плечи, другой гладит по перьям.

Я чувствую: нашему неблагому много лучше, воспоминания уходят безболезненно, страшные иголки больше не колют, силы прибавляются как-то почти магически, я думаю, может быть, и впрямь магически.

— Благодарю тебя, король Дей, — скрипучий голос Вороны звучит глухо и успокоительно, мой волк хмыкает. — Благодарю, но настороженный Советник в дверях скоро решит увести тебя силой, не стоит его провоцировать.

Мой волк проводит по пушистым неблагим перьям еще пару раз — ощущение как ни крути приятное, а потом выпускает посвежевшего от внимания Бранна на волю:

— И все же побудь у себя, Бранн, пожалуйста. Это почти неприлично, играть со смертью трижды за сутки!

— Да-да, я помню, Благой Двор полон правил приличия, — насмешливые феи снова проглядывают в изумрудных глазах. — И раз об этом говорит мой король, не смею ослушаться.

Мой волк фыркает, наставительно кивает, хлопает Бранна по плечу, а я перескакиваю на него. За неблагим теперь присмотрит Шайя. И офицер Мэй. Ну, кто-нибудь из них. Я надеюсь. Конечно, на офицера Мэя можно положиться.

Фуф! Мой Дей! И это называется, ты не скучаешь по Лили?! Да все твое сознание пронизано солнцем!