Чтение онлайн

Майлгуир ничем не показывает, но он признателен советнику. Джаред добавляет с почти незаметной издевкой:

— Хоть десять раз скажете слово «Избранный»!

Ты прав, Джаред, прав. Мой хвост совсем захолодел, мне страшно от твоего ровного мужества. И от пламенного мужества Дея. Сколько уже этих Избранных упокоилось под холмами!

— Только он сможет спасти ее, — шипит тень по центру. — Остальные погубят!

На плечах Не-сущего-свет мгновенно поднимаются и тут же опадают трепещущие щупальца дыма, спорить опасно, хотя Джаред бы поспорил. Но он отступает со вздохом, подчиняясь отстраняющему движению волчьего принца.

— Береги ее, — говорит ему Дей и гладит заскулившего пса.

— Дей, сын мой! — восклицает Майлгуир. — Не верь им! Там даже земля и вода ядовита! В Неблагом Дворе одни безумцы!

— Неужели большие, чем мы? — усмехается Дей.

— Друиды уже обещали помочь однажды… — Майлгуир продолжает пытаться, пусть даже сын возненавидит его потом, главное, чтобы остался жив! О кольцах в этот момент король забывает.

— Значит, они говорят правду!

— Они обманули! — глаза короля блестят непролитыми по своей любви слезами, отчаянием, бешенством и только неблагие знают, чем ещё. Майлгуир заставляет себя слушать.

Кажется, он решил идти до конца, обнажить душу, рассказать сыну всё, что произошло тогда, в надежде остановить, удержать. Спасти.

— Они вдохнули в Этайн слишком много силы! Она пробудилась, вспомнила все и прокляла — меня, мой Дом и наш мир, где любовь под властью магии сменилась желанием. Она почти сошла с ума! Она убила нашего сына.

Дей вздрагивает. Он знает, что его старший брат так и не родился, но представить женщину, которая подняла бы руку на свое дитя, гораздо страшнее.

— Поторопись, Избранный, — монотонно повторяет, прерывая разошедшегося короля, возвращая всех в эти дни, дни новой скорби по старому мотиву, Не-сущий-свет. — Да… Теперь у нас мало силы, но мы возьмем ее из цветка. Торопись! Нужен проводник. Что-то магическое осталось в этом… — шипение отдает презрением, в мире благих ши почти нет магии, и серые щупальца дыма словно вытягивают остатки, — м-м-месте?

Дей снимает меня с плеча.

Нет, нет, я ненавижу весь этот мрачный холодный Дом! Я не герой, я не гожусь! Ай!

Друид касается меня пальцами.

Прикосновение неощутимо, нематериально, но пронзает горьким теплом, мне хочется откашляться от дыма.

Искры вокруг… Падает огненный шар, затем разворачивается и несется пылающей лентой туда, где сквозь золото, серебро и чернь рдеет цветущий папоротник, опаленный болью и кровью.

Я, вскочив в протянутую ладонь волка, спешно забираюсь обратно на его плечо.

Теперь нашу дорогу видит и Дей.

— Сынок, ты забудешь ее! Не покидай меня, — просит (просит!) Мидир. — Ты можешь не вернуться!

— Я не вернусь, если останусь. Ты смог забыть Этайн? — вскидывает голову Дей.

Король не находит, что ответить. Обманывать себя он еще может, обманывать сына — не выходит.

— Прости, отец.

Дей прикрывает веки и опускает голову в почтительном жесте. А когда распахивает глаза вновь, там уже предвкушение дальней дороги. Переубедить его невозможно.

— Быть может, мне повезет больше.

Как все повторяется!

— Дей, Дей, послушай меня! Ни друиды, ни Неблагие ничего не дают просто так! Все их дары пропитаны ядом!

— Дай Луг, чтобы в этот раз пострадал только я!

Дей легко вскидывает руку в прощальном жесте, он сказал все и услышал все, что должен был, мог и хотел.

Я не хочу оплакивать тебя, не хочу оплакивать мою госпожу, я не буду оплакивать вас обоих! Мой Дей, я буду помогать тебе. Чем смогу, как смогу.

Он оборачивается и бежит черной тенью по огненной дороге.

— Дей! — несется вслед голос отца.

Дорога бежит вперед и вперед, ложась под широкие волчьи лапы, и Дей неутомимо несется по ней.

Местность вокруг схожа и не схожа с известной мне, а я ведь видел многое. Она меняется медленно, но неотвратимо. Все вроде бы то же, но что-то неуловимо показывает — мы передвигаемся не только вперед. Мы словно проваливаемся куда-то.

Высокие ели Волчьего Дома, скалистые обрывы и извилистые реки остались далеко позади. Мы пересекли ничейные земли за ними, дальше владения Дома Леса, и он оправдывает свое название. Багряные и желтые упавшие листья выстилают нам путь, затем их сменяет зелень лесная, живая, появляется трава на земле, плоды на деревьях… Леса-леса-леса. Вокруг светлеет, а ведь поздний вечер. Уже и цветы, колосится рожь на редких полях.

Мы покинули Черный Замок зимой, а врываемся словно в раннюю осень, уже в лето. Мы идем против течения времени, рвем невидимые препоны, проламывая себе Дорогу к Неблагим. Невидимые, но ощутимые.

Дей тоже чувствует это, ему тяжело, очень тяжело, но он не останавливается.

Вторую ночь мы проводим в дороге, пересекая перевал Грозовых Гор. Дом Неба — он под самым солнцем… Но грозы нет, только унылый проливной дождь, скользкий спуск почти кубарем, в воде, грязи и камнях.

Ясное солнце встречает нас поутру, но тут, в горах, холодно. Очень холодно. Мне становится теплее от чужого взгляда. Нет, это я грею, я грею тебя, Дей! Хоть немного!

Однако чужой взгляд я ощущаю явственно. И в нем нет добра. Зла тоже нет.

Дей, я могу не спать вовсе, но тебе нужно отдохнуть. У тебя лапы разъезжаются. И вовсе это не шутка! Ты не заметишь, как споткнешься об очередной камень, через которые перепрыгиваешь уже с натугой, упадешь в очередную трещину, приветливо ждущую именно тебя, или поймаешь очередной валун, свалившийся с самого верха горы.

Хорошо, мой Дей, я замолкаю. Я помню о Лили. Я не знаю, за кого боюсь сильнее, за нее или за тебя. А это для того, чтоб ты не спал, раз уж решил бежать и ночью! Прости, нет, я не буду больше упоминать ее имя. Я чую, как тебе больно.

Уф, мы закончили хотя бы с горами.

Кругом луга. Маки, одни маки. Я люблю цветы, их любит моя госпожа, но эти траурные маки мне вовсе не нравятся. Тебе они тоже не любы, да, мой Дей?

Нет, мой Дей, даже я не знаю, земли чьего Дома мы сейчас пересекаем. Может, Огня или Земли? Сколько же этих маков, они слепят меня!

Дей, Дей, очнись! Ты уже не бежишь, ты плывешь в этом жутком красно-черном море! Только небо цвета индиго, жгущее солнце и приторный аромат маков!

Вовсе не обязательно было царапать себе бок. Но я рад, что мы вернулись на Дорогу. Противные цветы слизали твою кровь и успокоились, выпустили нас. Чужой недовольный взгляд пропал, оставшись в маках. Пропал и жар, охвативший меня при входе в это сонное царство.