Чтение онлайн

Мелькнула ещё мысль, что хорошо бы селяне остались довольны поездкой и посоветовали ведунью каким-нибудь соседям. Может, через них удастся заглянуть снова в огонь и узнать побольше о грядущем бедствии. Ведь в тех землях войны не было даже тогда, когда она, казалось, была везде.

Когда парочка селян покинула её дом, небо уже потускнело, на улицах медленно сгущались сумерки. Гилота прислушалась от дверей, пошла на кухню, ведомая звуками странной возни. Там, взгромоздившись ногами на край стола и осторожно переступая через посуду, Иса собирала паутину с верхних полок шкафов. Подобранный подол платья колыхался в опасной близости от склянок и бутылок, грозясь при неловком движении опрокинуть что-нибудь на пол. Но самая большая проблема была в том, что Иса в кухне оказалась одна.

Гилота прошлась по комнатам, чтобы убедиться — нет, на её этаже больше никого не было. Вернулась на кухню.

— Где Томас?

От звука её голоса Иса дёрнулась и чуть не сорвалась на пол.

— К-кто? — испуганно переспросила она и тут же спохватилась: — Мужчина ушёл.

— Куда? — удивилась Гилота.

— На улицу. Взял свой плащ и вышел, — ответила Иса, уже догадываясь, что случилось нечто плохое. — Я думала, он по вашему поручению, матушка. Удивилась ещё, но он выглядел так, будто знал, что делает…

Выслушивать оправдания было некогда.

— Давно?

Иса виновато пожала плечами.

— С час назад, — предположила она. — Кажется.

***

Множество самых разных измышлений пронеслись у Гилоты в голове, пока она металась по окрестностям. «Круглая, беспросветная, набитая дурища!» тут же сменялось злобным: «Ну подожди-ка, найду, такой заговор-поводок навешу, чтоб за порог ступить не мог, сразу в корчах валился!», а потом вновь переходило к «И о чём я думала, псица неразумная?».

Поиски она начала с близлежащих подворотен. В переулке, что заканчивался тупиком, никого не было, кроме драной серой кошки. В следующем, ведущем к полуразвалившимся хозяйственным сараям, распивали одну на четверых бутылку какие-то бродяги. Гилота окликнула их, на неё уставились одинаково чумазые озлобленные морды. Впрочем, узнав местную ведунью, они тут же расслабились и попытались слиться с местностью. Даже если такие и ограбили кого-то ради покупки своего пойла, это вряд ли оказался бывший рыцарь, у которого в карманах не было ни гроша. Сплюнув от досады, Гилота закрыла глаза и сосредоточилась. Невидимая нить, уже истончившаяся до предела, натянулась, но ощущения оказались на удивление мирные. Досада, уныние, гнетущая усталость и, самую малость — злость.

Вслед за тающей на глазах нитью Гилота вышла к площади, пересекла мощённое выщербленными камнями пространство, обходя сомнительные компании и сидящих где попало нищих, нырнула в проход между многоэтажными домами, выбралась на узкую улочку, где под ногами чавкала грязь, перемешанная с помоями, а высоко над головой, вне зоны досягаемости воришек, сушились застиранные простыни. Крылечки чёрных ходов, украшенные коваными и резными перилами, указывали на то, что в многоэтажных домах обитают люди «приличные», даже несмотря на близкое соседство с трущобами. Таков уж Новый город — всё здесь перемешано.

За домами был широкий проспект. А в конце прохода, привалившись плечом к стене, стоял человек и из глубокой тени рассматривал спешащих и фланирующих по тротуару прохожих, проезжающие экипажи, телеги, всадников.

— Да ты обезумел! — в ужасе воскликнула Гилота. — Накинь капюшон немедленно!

Оглянувшись, мужчина смерил её взглядом.

— Слишком хорошо заметно, что я — косматый северный варвар?

— Нет. Но с первого взгляда видно, что тебя судили за злонамеренное колдовство.

Мужчина болезненно поморщился.

— Вот как, — только и сказал он.

Привстав на цыпочки, Гилота потянула его за капюшон, прикрывая лицо.

— Пойдём.

— Куда?

— Осмотришься. Ты разве не за этим здесь?

И оба почему-то одновременно взглянули в сторону светящегося огнями проспекта. Сияли фонари, мерцали огни на витринах лавок и десятки окон лили на сумеречную улицу тёплый жёлтый свет. Мимо тёмного прохода плыла разномастная толпа, никто не обращал внимания на парочку, укрывшуюся во мраке.

— Мне казалось, что всё должно было так измениться, — неожиданно сказал мужчина.

«Отчего же? Фалды на сюртуках покороче стали, а в этом сезоне модистки советуют изумрудные оттенки и воротники-стойки», — насмешливо подумала Гилота, но промолчала. Слишком неуместно выглядело всё, что она могла сказать. Последние волокна магической нити таяли, а она всё ещё слишком хорошо ощущала чужую безысходную тоску. Наверное, нужно чувствовать себя очень одиноким, чтобы делиться переживаниями с бывшей врагиней.

— Оказывается, я просто многое забыл.

Гилота внимательно смотрела на мужчину, но тот этого так и не заметил, заворожённо разглядывая уличные огни.

— Со временем воспоминания смазываются, теряют чёткие детали, — продолжал он. — Если бы я даже хотел представить себе улицу, получилась бы лишь уродливая подделка. Мир искажался даже во сне. А теперь реальность кажется слишком… Здесь слишком много всего.

— Пойдём, — снова предложила Гилота. — Кажется, я знаю одно местечко, которое нам следует навестить первым делом. Бывают моменты, когда реальность нуждается в некотором искажении.

***

Всплески скрипичной музыки и звонкого хохота, грохот множества голосов настигли бредущую по узкой улице парочку прохожих задолго до того, как в поле зрения появилось крыльцо со скользкими, подозрительно липкими ступенями. Над входом красовалась едва различимая в темноте расписная вывеска: «Шиповник и меч». Название намекало на родовой герб и воинскую славу нынешнего великого Императора, а кабак под вывеской был, по сути, не худшим заведением в округе. Если учитывать, что поблизости располагались сплошь злачные места, куда крайне редко заглядывала городская стража, всячески стараясь избегать лишних неприятностей. По крайней мере, в «Шиповнике и мече» выпивка не напоминала по вкусу мочу, а когда к столу подавали еду, то это была не кошатина или собачатина, и корова, носившая раньше на костях это мясо, умерла от рук мясника, а не сдохла от какой-то болезни. А уж тот факт, что Гилота способна наколдовать хозяину кабака коровье бешенство, удивительно благотворно сказывался на качестве обслуживания.

Пол был посыпан соломой. Под низким потолком тянулись длинные столы, и на каждом горело несколько масляных ламп. Народу в кабаке оказалось — не протолкнуться. Между столами сновали бойкие девицы в безобразно открытых платьях, уже привычно уворачиваясь от щипков и подножек. Мужские голоса и женский хохот казались оглушающим, компании захмелевших посетителей трепались, не слушая, а лишь пытаясь перекричать друг друга.

— Вот здесь ты точно можешь снять капюшон! — попыталась объяснить Гилота, хотя не была уверена, что в окружающем шуме мужчина её услышал.