Чтение онлайн

Он касается бокалом ее стакана, пригубив вино снова и мягко улыбается:

– Был героем. Сражался на мечах. Из меня, между прочим, даже вышел отличный образчик благородства, милая. Но Коре это не очень нравилось.

Его рука накрывает ее ладонь, нежно поглаживая пальцы:

– Я очень скучал по тебе, Круэлла.

– Да, дорогой. Именно поэтому ты ничего не сделал, когда я пришла к тебе. Был, вероятно, весьма счастлив со своей Корой. Щедро платил своей служанке Белль. Не сомневаюсь, ты был прекрасным начальником, дорогой. Хорошо ее трахал?

Круэлла знает, что не должна задавать ему этот вопрос и ставить его в неловкое положение. Тем более, он не был виновен в произошедшем. Но теперь, когда оказалось, что в момент ее прихода к нему, в то время, как она жестоко страдала от оплошности малолетнего говнюка Генри, он все помнил и понимал, она просто не могла сдержаться. В ее голосе звучит обида. И – к чему скрывать – она безмерно ревнует Румпеля. Он говорит ей, что скучал, и тем не менее, это вовсе не помешало ему трахать Кору и вполне возможно, водить шашни с Белль.

– Нет, дорогая. Только Кору. Но тогда я еще только начал подозревать, что что-то происходит. Твой приход усилил подозрения. Надеюсь, ты не обижаешься, что выгнал тебя из лавки тогда, мне нужно было во всем окончательно убедиться. - Я почувствовала себя бездомной псиной, дорогой – возмущению Де Виль нет предела и она гневно выдует воздух из ноздрей.

В руках Круэлла уже комкает салфетку, готовясь запустить ею в любовника при случае. Мерзкий, чертов Крокодил, заставил ее так страдать! Ух, когда-нибудь она точно убьет его!

– Прости – он пожимает плечами, говоря почти с мальчишеской беззаботностью и кладя в рот кусок салата, - мне нужно было, чтобы ты сама поняла свою ошибку. К тому же, признайся я тебе во всем тогда, мы бы были счастливы понарошку, а у меня нет таких намерений, дорогуша. Надеюсь, ты не слишком мучилась, когда пыталась переубедить моего упрямого внука вернуть все как раньше. Я видел, ты горишь желанием прихлопнуть Генри.

– Ты еще и следил за мной?

– Естественно – торжественно кивает Румпель.

И в него тут же летит салфетка. От вилки он уклоняется. Нож падает в сантиметре от его лица. Вылитое содержимое ее бокала портит дизайнерский пиджак.

В следующую минуту он подхватывает на руки протестующую и возмущающуюся Де Виль, ринувшуюся колотить его, и хватает в плен ее руки, накрывая их ладонью. Круэлла извивается в его объятьях, как змея, кусает ему губу, когда он наклоняется, чтобы поцеловать ее, и Румпель лишь посмеивается, выслушивая какой он сволочь, подонок, ублюдок и негодяй.

Бушующая мисс Де Виль отпущена из его объятий только в спальне, чтобы тут же попасть в новый, еще более сладкий плен его поцелуев. Оставив дорожку на ее шее и на коже предплечий и скользя руками по бедрам любовницы, Голд незлобно интересуется, как бы между прочим:

– Интересно, дорогуша, а злилась бы так же, поступи так с тобой другой, ничего не значащий для тебя мужчина?

На мгновение он останавливается, чтобы посмотреть ей в глаза, но начинает почти бессознательно играть с ее волосами, накручивая пряди себе на палец. Черно-белые волосы оказались на удивление мягкими.

Круэлла смотрит на него, расширенными от удивления и возбуждения глазами, укутывая дрожащим, воспаленным дыханием. Потом подносит руку к его щеке, мягко касаясь кожи кончиками пальцев.

– Какая чудесная кожа. Так и хочется содрать ее, дорогой!

– Не вздумай – он серьезен, потому что знает, что эта чокнутая женщина действительно может такое сделать, но ни на миг не перестает гладить ее бедра, хрупкую талию сквозь платье и покрывать шею легкой дорожкой из поцелуев. Она действительно невероятно красива сегодня. Такая сдержанная, без всех этих своих кричащих платьев. Такая волшебная.

Круэлла склоняется к его губам, кратко целуя.

– Пообещай, что это навсегда, Румпель. Что больше ты никогда не будешь от меня бегать. Не убегай, дорогой! Не беги от меня!

– Обещаю.

– Поклянись! – это звучит почти как приказ.

– Клянусь.

Она удовлетворенно кивает. Подушечками пальцев исследуя его небритые щеки, она внимательно смотрит на него, заглядывает в глаза. Ласкает его лицо, борясь с желанием содрать эту мягкую, удивительно нежную кожу. Только теперь до нее доходит, что все это время шарф висел у нее на шее, едва касаясь плечей.

Она осторожно выскальзывает из туфель, и, улыбаясь, повязывает его Голду на глаза. Шейный платок стал элементом любовной игры. О, она умеет и не такое!

– Снова твои штучки, дорогуша? – притворно-ворчливо спрашивает ее любовник, кусая ей мизинец. – Нельзя ли без них?

Круэлла медленно качает головой с улыбкой хищника перед прыжком.

– Невозможно, дорогой.

Щекочущая ткань платка накрывает ему глаза и скоро Румпель погружается в мир, полный красного и погруженный в аромат Круэллы Де Виль. Он может только чувствовать ее губы и гадать, что она задумала. Когда ее рука расстегивает ширинку его брюк, он ахает, но не от изумления, а от того, что ее язык ныряет в пах, мгновенно атакуя. Это тоже впервые, и это восхитительно. Он никогда не сомневался, что она это замечательно умеет, хоть не желает даже знать, где она этому научилась. Ее холодные губы распаляются, язык настойчиво гуляет у него в паху, пальцы ласкают промежность, а когда она срывает с него брюки вместе с трусами, не спрашивая разрешения ныряя в промежность, он разом выдувает весь воздух, содержащийся в легких. Боже, как же она восхитительно хороша, чертова пушистая психопатка! Ее рот так же прекрасно- ядовит, как она сама, она целует его с такой жадностью, что готова съесть. Поэтому он кончает быстро и до неприличия громко, чувствуя ритм бешено бьющегося сердца, и выпуская наружу сладкий стон.

Когда все заканчивается, Круэлла поднимается, мягко толкая его на постель и залезает сверху, пригвоздив его руки к подушке своими горячими ладонями. Нетерпеливо расстегивая рубашку, она целует кожу по миллиметру, ласково касаясь каждой родинки. Румпель ерзает. Ему нравится играть с ней, но не одна женщина никогда даже не пыталась доминировать над ним. Тем более, в постели. Он нервничает, потому что лишен возможности видеть сейчас, и понятия не имеет, что у Круэллы в голове. От этой пушистой психопатки можно ожидать чего-угодно. Она склоняется над его лицом и, коротко коснувшись губ, шепчет:

– Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, Румпель. Учись этому. Чувствуй.

Де Виль начинает двигаться на нем, раскачиваясь из стороны в сторону, сначала медленно, потом постепенно наращивая темп и целуя его с таким жаром, что у него не хватает дыхания, и он вынужден набирает его в легкие короткими рывками. Он чувствует. Каждую ее клеточку, все ее изгибы, торчащие под тканью соски, острые коленки, цепкие пальцы. Он чувствует паззл под названием Круэлла и жар, в котором они оба сгорают и сладость ее довольного стона над ухом, и бешеный стук собственного сердца. Он чувствует все.