Чтение онлайн

Сайя

Это место было действительно зловещим. Замок ли, подземелье – что это было за место, никто из его обитателей по-настоящему не помнил. Здесь не было времени. В этих стенах начиналась другая жизнь – короткая и странная, полная зловещего безумия и растянутая в вечности. Почти всегда здесь было темно, только изредка на высоких колоннах сами собой загорались масляные тусклые лампы, будто знаменуя начало дня этого странного мирка. В неясном, зыбком мареве становились видны высокие кроваво-красные колонны и стены того же цвета, в потеках ржавчины и прожилках на камне. Потолки уходили вверх, их не было видно. У колонн вырисовывались нечеткие груды мусора и тряпья, некоторые из этих груд внезапно оказывались людьми, которые вставали и спешили по своим делам. Но таких было немного. Да и были ли это люди?..

Мальчик по имени Сайя тоже не помнил, как он оказался здесь. Он жил в этих жутких стенах уже очень давно, его мать пропала здесь же. Остался только младший брат, имени которого Сайя никогда не слышал. Накрывшись тряпьем, они с братом засыпали под печальную песню матери – жутковатую песню, в которой не было слов и от которой веяло совсем не материнской теплотой. Потом вставали, брели в неясном свете ламп и снова ложились спать. Сайя помнил только это. У него были мать и брат, но он не помнил, почему это было так. Потом он с братом проснулся, и матери с ними рядом уже не было. Сайя любил рассказывать брату, что мать забрали чудовища – ему нравился вид испуганного, тщедушного и бледного мальчика, которого Сайя почему-то не любил и побаивался. Но сам он думал, что мать просто однажды забыла о них, что эта худая женщина с изможденным лицом, черты которого Сайя не запомнил, в своем болезненном полусне однажды встала и отправилась в свое вечное странствие одна. Кому теперь она поет свои печальные песни без слов? Сайя не знал и злился. Но что-то мешало ему оставить брата, и, когда загорались лампы, он неизменно брал его за руку и вел дальше.

Мама всегда говорила, что, когда лампы гаснут, нужно непременно спать. Иначе чудовища с холодной кожей и слепыми глазами заберут тебя в свое царство мертвых и проклятых, откуда нет возврата. Мама всегда говорила, что все люди здесь ищут выход. Выход из этого места. Что когда-нибудь Сайя откроет литую дверь и увидит свет. Сайя верил ей. Но выхода не было. Временами попадались какие-то двери, но почти всегда они были закрыты. А теперь мамы больше не было. Сайе начало казаться, что без них она легко нашла этот самый выход и злился еще больше. Он немилосердно тряс своего брата, тихо плакавшего о ней, брал его за руку и вел по кроваво-красным коридорам. Все дальше и дальше, в вечность. Поиск был слишком сумбурным, Сайя думал, что в этих местах они уже были. Он выходил из себя и кричал на своего брата, который съеживался в уголке, ожидая расправы. Пару раз он ударил его, но затем ему стало слишком скучно бить того, кто не отвечает, и он успокоился. Так проходили дни – если конечно, в этом месте вне всякого времени пространства можно было выделить дни и ночи.

А потом его брат пропал.

***

Сайя шел сквозь узкие зазоры между колоннами, держа за руку брата. Брат Сайи ныл и дергался, словно пытаясь вырваться. Сайя с каким-то упорным раздражением дергал его за руку, продолжая идти вперед. Странные люди вокруг выглядели встревоженными. Близилось что-то нехорошее. В преддверии чего-то зловещего мигали лампы. За одной из колонн Сайя наткнулся на гору подозрительного тряпья. Едва он взглянул себе под ноги, он все понял и сам буквально затрясся от ужаса. Это был человек, какой-то жуткий старик в грязной и невозможно мятой одежде, похоже, находившийся при смерти. Морщины на лице превратились в посмертную гипсовую маску, рот растянулся будто бы в жутком крике, но от старика не было слышно не звука. Он напоминал куклу – нелепую, изломанную, жалкую, валяющуюся в каком-то боковом переходе Богом забытого места. Брат Сайи перестал ныть и со странным изумлением воззрился на умирающего. На долю секунды Сайе показалось, что он знает этого человека.

А потом лампы замигали еще сильнее. Наступила полная тишина. А потом лампы разом погасли, оставив замершее человечество на расправу неведомым тварям.

В темноте раздались жуткие, полные боли и страдания крики. Трудно было поверить, что так могли кричать люди. Сайя в ужасе бросился на пол, увлекая за собой брата. С тупым оцепенением он понимал, что он слишком слабо держит руку брата, что лампы погасли, а они еще не спят. Сайя понимал, что они могут не пережить этот временной промежуток, свернувшийся в раковине пустоты. Сквозь крики, идущие будто сквозь туман, было слышно чье-то тихое хриплое дыхание. И это было гораздо более ужасно, чем все то, что до того происходило с ними.

И когда пространство и время слились в одну точку, пульсирующую в мозгу зажмурившегося Сайи холодным белым светом, когда острые крики и рассыпающиеся сожалеющие стоны стихли, будто остановились в ушах Сайи мертвеющим памятником – кто-то резко вырвал руку брата из его руки. На периферии сознания Сайя увидел огромную, заполняющую собой Вселенную тварь, один силуэт которой был невыразимо жутким и зловеще-непонятным. Эта тварь была слишком непохожа на человека, и Сайя предпочел бы никогда более в жизни ее не видеть.

Резко зажглись лампы, ослепив открывшего глаза Сайю яркой вспышкой. В ужасе и непонимании мальчик озирался по сторонам. Редкие люди вокруг стояли на коленях или лежали. Многие из них рыдали. Некоторые смотрели в пустоту остановившимся взглядом, увидев что-то такое, что теперь медленно разъедало их рассудок. Будто что-то вспомнив, Сайя машинально оглянулся. Брата с ним рядом не было. Без всякого чувства Сайя двинулся прочь, едва перебирая ногами. Покинутый всем миром, он шел в незнакомую ему сторону на поиски единственного человека, ради которого жизнь имела хоть какой-то смысл. Сайя не мог понять этого, равно как он не мог понять, что он должен делать. Он просто шел, и ничто, кроме интуиции и странной, тихой веры, больше не вело его вперед.

Уходя, Сайя мельком оглянулся на старика, на которого они наткнулись раньше. Как и следовало ожидать, тот был мертв. Только гримаса на его лице выражала теперь не только тягучее страдание. Было там что-то еще, что-то высшее, непознанное. Сайя предпочел не думать об этом. Он ушел, более не оглядываясь назад.

***

Боковой переход, в котором оказался Сайя, вел в галерею поменьше. Людей здесь уже почти не было, те мрачные фигуры, что сидели у колонн, чем-то от людей отличались. Сайя вглядывался в мерцающую полутьму, пытаясь понять, почему это место выглядит зловеще. А потом он понял, что руки у этих людей слишком длинные и лежат на полу, как жерди, и ему стоило усилий сдержать свой крик. Это место чем-то походило на жуткий храм, полный следов кровавого пиршества. Бурые разводы были на полу, на колоннах, даже на их верхних выступах были брызги понятного свойства. Сайя понял, что здесь чудовища совершали свою кровавую тризну. Возможно, не все они были потусторонними тварями. Вдруг некоторые из них напоминают людей… только людей со слишком длинными руками.

Мгновение осознания спасло Сайе жизнь. Он оглянулся и увидел, как из балахонов вырастают длинные тени. На самих существ Сайя не глядел. Он побежал по галерее, петляя, всячески избегая прикасаться к колоннам и стенам. А за ним по пятам двигались жуткие призраки, неведомые пожиратели из непознанных подземелий. Галерея казалась бесконечной. Сайя, подумал, что на какой-то момент он оторвался от преследователей, подумал, что слепые чудовища потеряют его из виду.

И тут свет погас.

У Сайи невольно вырвался жуткий крик, полный безраздельного отчаяния. Но крик тут же оборвался. Потому что Сайя понял, что он находится среди тысяч чудовищ. Его руки дрожали, и больше всего мальчик боялся нащупать ими холодную плоть. Эти ночные уроды, жуткие химеры разума, сделавшие всех людей здесь больными и слабыми, здесь были их полновластные угодья, и они были вольны делать, что угодно. Когда Сайя понял, что нигде в этих краях нет спасения, что рано или поздно твари пожрут всех, его страх вдруг исчез. Осталась только давящая пустота и хриплое дыхание тысяч горящих глоток. Сайя улыбнулся. В темноте этого не было видно, но тонкий шрам пересек его лицо и почти разрезал щеки. Сайя улыбался самому себе, улыбался тщетности своих попыток. А еще он понял, что делать здесь в этом месте ему было абсолютно нечего. Он не нашел свою мать – и он знал, что никогда ее не найдет. Он потерял своего брата – и он не нуждался в нем. Сайя улыбался, потому что он осознал, что никогда и никого не любил.

Жестокий удар он встретил с благодарностью. А потом забытье окончательно перечеркнуло всякие его мысли.

***

Сайя очнулся от тяжелого забытья, полного страшных звуков и изломанных образов. Он был потрепан, чувствовал себя отвратительно – но он был жив. Мерзкие чудовища сохранили ему жизнь. Почему? Сайя слышал какой-то неясный гул. Подземелье, где он находился, не было похоже на то, что он видел от самого своего рождения. Стены не были кроваво-красными, под потолком не чадили масляные лампы. Было еще кое-что. Здесь был источник света. Свет дня бил из таинственной двери, к которой вела каменная лестница в конце подземелья.