Чтение онлайн

Шло время, а он никак не мог решиться на этот шаг. Сначала нужно было доделать одно дело, потом шло несколько суточных дежурств подряд, затем возникла проблема, требовавшая срочного решения, и так далее. Маша тактично не напоминала ему, и он отложил это дело в долгий ящик.

Маша облегчила ему задачу. В начале 95 года – к этому моменту они были знакомы пять с половиной лет – она вышла замуж. Андрей, как говорят в некоторых подобных случаях, последним обо всем узнал.

Простудившись, он лежал дома в постели, с высокой температурой. Маша заглянула в гости, родители открыли ей дверь, и она прошла в его комнату. Она стала раздеваться у порога, к кровати подошла полностью обнаженной. Забравшись к нему под одеяло, сообщила, что у неё совсем нет времени: её жених у подъезда, ждет в машине. Андрей удивился, поворчал, что события проходят мимо него. Маша рассказала об избраннике, и Андрей его вспомнил. Он даже был лично с ним знаком, знал, что Маша с ним общается, но ему в голову не приходило, что всё так запущено. Герасим Новиков – так его звали – был на несколько лет старше их, привлекательный, уравновешенный, благополучный парень, занимался бизнесом. Приличная кандидатура. Что ж, Андрею не оставалось ничего другого, как признать, что планируемое бракосочетание принадлежит к числу зрелых решений, и тоном крёстного папочки сказать, что одобряет выбор, и, скрепя сердце, отдаёт Машу в надёжные руки.

…Торопилась Маша только на словах. Она любила его с обычной своей чувственной сосредоточенностью. Все вокруг неё утратило значение, испарилось, умерло. Только одно сейчас имело смысл: эти непрерывные, постепенно ускоряющиеся движения. Выкраивая узор совершавшегося соития, она полностью сосредоточилась на своих ощущениях. Её затуманенный взгляд не прояснился и тогда, когда горячее тело, задрожав, безвольно опустилось на Андрея, словно взорвавшаяся комета, разбрызгивающая золотой дождь.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем они стали воспринимать окружающий мир.

– Андрюшка!

Это было первое, что он услышал. И, после долгой паузы, ответил:

– Да, Машенька, удиви меня еще чем-нибудь. Давай, чего уж там!

Она сообщила будничным тоном, что свадьба состоится через полторы недели, и непонятно, продолжатся ли их интимные отношения. Скорее всего, нет. В ответ он поблагодарил её за то, что она его об этом предупредила.

Стоя в дверях и поправляя свитер, она пожелала поскорее выздороветь и сказала:

– …я тебя не оставлю. Если вперёд тебя заберусь на самый верх, первым делом пришлю за тобой лифт.

Июнь весь день палил свои костры. В пять часов вечера было жарче, чем в полдень. Казалось, что знойному буйству не будет конца.

К зданию судебно-медицинской экспертизы подъехала темно-серая иномарка. Дежурного санитара на работу привез его друг. Светловолосый молодой человек на переднем сиденье, в ослепительно белой рубашке и темных брюках в полоску, подал руку водителю для прощального рукопожатия:

– Chao, Trezor.

Не обращая внимания на поданную руку, Роман Трегубов – атлет, словно сошедший с древнеримской фрески – заглушил двигатель, и, открывая дверь, бросил через плечо:

– Десять минут, Андрей, у тебя еще десять минут. Постоим, покурим.

Они вышли из машины. Андрей расправил спину и поправил рубашку. Как ни старался он не прижиматься к сиденью, спина все равно взмокла от пота.

– Дядя, дай закурить! – лениво протянул он.

– На сегодня с меня хватит! – ответил Трезор, закуривая. – Запарился я. Сейчас поеду на Волгу купаться.

Облаченный во все черное – черную футболку, черные спортивные брюки, и черные кроссовки – он повел своими широкими и мрачными плечами.

– Сигарету оставь и езжай, – напомнил Андрей.

Трезор протянул одну сигарету.

– Держи, стрелок.

– Две давай, чего уж там.

Взяв вторую сигарету, Андрей одну положил в карман, другую закурил:

– С сегодняшнего дня бросаю курить. Когда стреляешь сигареты по одной, выкуриваешь гораздо меньше.

– И по деньгам дешевле получается.

Сложив пальцы в виде пистолета, Андрей сделал вид, что стреляет, а Трезор, схватившись за левое плечо, изобразил раненого. Со стороны здания потянуло тошнотворным сладковато-гнилостным запахом. Трезор поморщился, через ноздри выдыхая дым.

– Кто-то говорил, что мне тут хорошо работается? – спросил Андрей, делая вид, что ему приятен этот запах.

Трезор посмотрел в упор на товарища.

– Я чего хотел сказать, – сегодня тебе на дежурство погорельцев привезут. Клиенты у тебя намечаются, клиенты.

– Возможно.

– Я к тому говорю, чтобы ты не забывал про мой интерес, когда будешь проворачивать свои делишки. Мой интерес, Андрей. Это же я тебе клиентов подгоняю фактически. Свою часть работы я выполнил.

И он хищно оскалился.

– Деньги пахнут керосином.

Андрей равнодушно отмахнулся:

– Аутодафе зачетный получился. Но дело не в этом. То, что привезут – это начало большого пути. Ты знаешь нашу кухню. Может, родственники откажутся от внеочередного вскрытия, и все такое.

И он посмотрел на друга чистым взглядом. Трезор, этот могучий колосс, – печальный, кроткий, молчаливый, – стоял, не шелохнувшись, отбрасывая широкую тень на горячий асфальт.

– Да я понимаю, – сказал он вяло. – Хитрая у вас механика. Просто очень кушать хочется. Ты ведь понимаешь, всё от бедности.

Тут из окна первого этажа высунулась круглая веснушчатая физиономия и зычный голос позвал Андрея. Это была Валентина Самойлова, медрегистратор. В выражениях, которым ужаснулись бы вокзальные забулдыги, она поторопила Андрея, потому что его ждет начальник.

– Давай, Трезор, мне пора, – кивнул Андрей в её сторону. – Работа начинается.

Пожимая руку на прощание, Трезор напомнил о деньгах:

– Постарайся что-нибудь придумать, друг!

Дверь регистратуры была открыта. Самойлова, грузная сорокалетняя женщина, заполняла журнал. Вписав ловкой рукой паспортные данные покойного, она поставила свою подпись, убрала паспорт в сейф, и, передавая Андрею связку ключей, бодро произнесла:

– Дежурство сдал, дежурство принял. Ночью не хулигань. Примешь много трупов, на глаза мне не показывайся.

– Куда ж их девать? Лето на дворе – сезон.

Объясняя, «куда», Самойлова употребила замысловатую фольклорную фразу, которую легко можно было использовать в любой другой житейской ситуации. Коротко и ёмко. На вопрос Андрея, по поводу чего вызов к начальнику, Самойлова, подмигнув, сказала:

– Какие-то жалобщики жалятся. Плакают, что обобрал ты их.

– Кто такие?

– Так, порожняки, – ответила она уже в дверях. – Все, я убежала.