Чтение онлайн

Примерно рассчитав, кого в какую сторону толкнуть, чтобы пробраться к выходу, Андрей взял Катю за руку, и повел её среди сцепившихся противников.

– Сиди, Москва, на месте! – раздался откуда-то голос Левана.

– Обождите, ребята! – налетая на него, добавил Гиви.

И они, вцепившись друг другу в горла, повалились на стол.

Пришлось ретироваться в свой угол. Андрей был спокоен. Парни, конечно, не были чужды бодибилдингу, однако, судя по технике боя, особой опасности не представляли. Происходящее было демонстрацией не столько физической силы и мощи, сколько наглости, сопровождающейся приподнятым настроением.

Зал застонал. Мелькали тяжелые кулаки. Противники хватали друг друга, били, топтали, бросали через стол. Два амбала, схватившись, катались по полу. Отовсюду неслись яростные выкрики. Свалка продолжалась. Противники, с живостью южан набрасывающиеся друг на друга, молотились со сладострастной жестокостью. Чувствовался воинственный лик местного бытия. Заведение напоминало вывороченное нутро неведомого чудовища. Битая посуда, поломанная мебель, разбросанная по полу снедь.

Обозначилась и новая тенденция. Хватая за грудки или за шиворот, дерущиеся выпихивали друг друга на улицу. И продолжали рубиться там, оглашая ночную улицу дикими криками. Помещение опустело. Некто, поднявшись с пола, прошелся, пошатываясь, и, грузно опустившись на стул, сделал глоток вина из кувшина, а остальное вылил на окровавленную голову. Возле входа двое противников, сцепившись, оттолкнули друг друга, и, отлетев на порядочное расстояние, уже больше не сходились. Видимо, уже устали.

Тут с улицы забежал Лома. Увидев противника – того парня, что поливал свою голову вином – Лома схватил бутылку, разбил пополам, и размахивая горловиной с заострёнными краями, стал грозно на него надвигаться. Тот вскочил с места, и схватил стул, собираясь держать оборону.

Бармен подал голос из-за барной стойки. Прозвучало долгожданное слово «милиция». Обернувшись к нему, Лома что-то грозно прошипел. Бармен предусмотрительно спрятался за стойку, и новую реплику, в которой, опять же, прозвучало слово «милиция», подал уже оттуда. На этот раз Лома разозлился, и, схватив стул, запустил его в стойку с бутылками. С грохотом посыпалось стекло. Бармен, осыпаемый осколками, громко завопил.

И в этот момент, на сорок пятой минуте побоища, прибыла милиция. Увидев людей в форме, Лома так и застыл с поднятой кверху рукой, крепко сжимающей осколок бутылки. Два милиционера увели его, из окна было видно, как его заталкивают в «УАЗ», один остался, чтобы переговорить с барменом. С улицы зашли несколько человек, среди них – Леван и Гиви, в обнимку, как лучшие друзья. Милиционер, оторвавшись от беседы, начал что-то сердито выговаривать Левану, тот невозмутимо оправдывался.

Со своего места Андрею было видно, что милиционеры забрали одного только Лому, и то, исключительно потому, что он позволил себя забрать. Облик Ломы с его дебильноватыми глазами был отмечен неким кодом тупости, который служители правопорядка легко распознают, и привлекают его обладателя в качестве фигуранта. И такие вот счастливые обладатели являются материалом для сводок, отчетов, статистики, показателей работы, и для других милицейских нужд.

Остальные участники драки не спешили расходиться. Кто-то оживленно переговаривался, кто-то употреблял разорванную рубашку на то, чтобы перевязать рану, кто-то помогал товарищу подняться с тротуара. Андрей нашёл момент удобным для того, чтобы покинуть заведение. Они с Катей вышли из своего угла, и подошли к бармену, чтобы расплатиться. Но Гиви их опередил. Расплачиваясь за себя и свою компанию, он нарочито громко попросил включить в счет «московских друзей». После этого, тоном, не терпящим возражений, заявил, что проводит их.

Они вышли на улицу. Стоя у машины, милиционеры ждали начальника, который беседовал с барменом, и равнодушно смотрели на присмиревших участников потасовки. Те, в разорванной одежде, украшенные ранами и кровоподтёками, всё ещё не решили, что делать дальше. Судя по всему, и те, и другие, естественно существовали в условиях боевых действий, и данное происшествие не являлось чем-то из ряда вон выходящим.

– Откуда сами? – поинтересовался Гиви.

«Начинается…» – недовольно подумал Андрей.

– А что…

– Из Москвы?

– Из Волгограда.

– А-а… Мои родственники тоже живут в Москве, на Волгоградском проспекте. У тебя какой номер дома?

– Нет же, мы не москвичи, мы именно с Волгограда.

– Что за город такой? – удивился Гиви. – Нет такого города, слушай.

– Как же нет? Это город на Волге. Мы там живём.

– Вах, симон, нет такого города! – вызывающе произнёс Гиви.

– Ну… как тебе объяснить… Это бывший Сталинград.

– Сталинград знаю! Есть такой город. Почему говоришь «бывший»? Он был и есть Сталинград.

И добавил немного угрожающе:

– Волгоград – нет такого города, никогда не было!

Андрею всё стало ясно, и он прекратил спор. Пока шли до машины, слушали рассказ Гиви о Картли – древнем грузинском царстве, существовавшем в границах от Никопсы до Дербента. Потом недальновидные князья стали вести междоусобные войны, страна оказалась раздробленной на мелкие царства и княжества. Отложились одни, другие, третьи. Ослабленная страна стала легкой добычей для алчных соседей – Турции и Ирана.

Слушая Гиви, Андрей понял одно – реальность сегодняшнего вечера ограничивалась формулой «здесь и сейчас должны быть сформулированы конечные истины»: что произошло, что происходит, в чём правда жизни, и как дальше быть.

Ведя такие разговоры, они подошли к машине. Гиви еле стоял на ногах, но, тем не менее, продолжал вести воинственные речи. Болезненно морщась, Андрей посмотрел на его заплывший глаз, на окровавленную рубашку, и, пожимая на прощание руку, сказал:

– Езжай в больницу! Прямо сейчас!

И задержал его руку в своей:

– Давай мы тебя отвезём.

– Не надо, друг, спасибо! Ничего страшного. Отдыхайте.

Провожая взглядом удалявшуюся фигуру, Андрей сказал вполголоса:

– Сумасшедший…

И громко крикнул вслед:

– Гиви! Езжай в больницу! Срочно!

Не оборачиваясь, Гиви махнул рукой. И ускорил шаг.

Андрей сел за руль и завёл машину.

– Как политики могут заморочить населению мозги – просто удивительно! Ни один доктор по головам не сможет уговорить таких, как Гиви, как Леван, разойтись по домам и заняться своими личными делами.

Когда они тронулись, Катя сказала, посмотрев на Андрея преданным взглядом:

– Знаешь, Андрюша, а я ведь ни капельки не испугалась! У тебя был такой бесстрашный вид.

Да, вечер прошёл в каком-то грузино-абхазском наваждении.

– Народ – как конь: если долго застоится, надо прогулять, – сделал вывод Андрей.

В чешском пивном ресторане «Радгост» было многолюдно. Администратор проводил их к столику, который Артур заказал заранее.