Чтение онлайн

– Медсестры могут принести для вас шезлонг, - негромко сказал он. – У них также есть что-то вроде раскладушки, если пожелаете.

– Я смогу остаться здесь?

– Если у нее не появятся признаки инфекции, или уровень ее лейкоцитов не упадет до опасно низкого, то да, сможете, - он подошел ближе, и Оден увидела, что правой рукой он прижимает к туловищу планшет. Из-под желтого халата виднелись темно-синие брюки и походные ботинки.

– Я – Пол Розенберг, гематолог Хейз, - он протянул руку.

– Здравствуйте. Я – Оден Фрост. Хейз и я… - Оден глянула на Хейз, пытаясь отыскать одно слово, которое включало бы в себя все, что Хейз значила для нее. Как же так, когда дело доходит до главного, всегда не хватает слов? 

Она посмотрела ему в глаза и ответила на рукопожатие. – Я ее любовница.

– Рад встрече с вами.

Хейз пошевелилась, тихонько застонала и открыла глаза. Она сразу же сала оглядываться в поисках Оден и облегченно улыбнулась, увидев ее.

– Привет.

– Привет, - подняла руку Хейз и провела по своей щеке, прежде чем поцеловать кончики ее пальцев. – Как ты?

– Это был мой вопрос, - благожелательно сказал Розенберг и подошел к кровати. – Доброе утро, Хейз.

– Привет, Пол, - Хейз медленно приподнялась и несколько раз моргнула. – Так, давайте посмотрим. Голова немного кружится, но ничего больше не болит, - она с надеждой глянула на Розенберга. – Есть шанс, что мы можем повременить?

– Боюсь, что нет, - его глаза были мягкими и добрыми, а вот тон был непререкаемым. – Мы вчера перелили тебе эритроцитарную массу, и это на некоторое время ослабит симптомы, но лекарства уже не стимулируют твой костный мозг. Тебе нужны жизнеспособные клетки, причем до того, как разовьются осложнения. Пересадку нужно делать сейчас.

Рука Хейз задрожала, и Оден крепко сжала ее.

– Хорошо, - твердо сказал Хейз после паузы. – Облучение сегодня утром и потом?...

– Мы сделаем пересадку сегодня во второй половине дня. Твой брат звонил мне по дороге из аэропорта. Я все с ним обсудил и он готов. Он будет здесь к одиннадцати, чтобы мы могли отобрать его костный мозг и подготовить материал к пересадке.

– Это больно? – спросила Оден, чувствуя, будто ее горло набито наждачной бумагой. Это происходит на самом деле. 

Розенберг развернулся к ней.

– Не совсем. Кристофер будет под наркозом во время процедуры, а потом у него просто спина поболит несколько дней. После того, как мы получим препарат, мы сделаем Хейз что-то вроде переливания через крупную вену в области шеи.

– Все будет хорошо, - ободряюще сказала Хейз, услышав как дрожит голос Оден.

Оден улыбнулась ей.
– Я знаю, - она снова пристально посмотрела на Розенберга. – А что будет потом?

– Если не будет скачка температуры, который может указывать на реакцию отторжения или другого рода инфекцию, тогда завтра мы выпишем ее домой. Потом два дня химиотерапии амбулаторно, а дальше… дальше будем ждать.

– Чего?

– Доказательств приживления – эээ... признаков того, что пересаженные клетки выжили – роста количества лейкоцитов, здоровых клеток в анализе крови, а в конечном итоге – биопсии костного мозга, для проверки того, что костный мозг Хейз населен нормальными клетками, - он говорил обыденным тоном и смотрел на Оден и Хейз.

Хейз издала короткий смешок.

– Звучит достаточно просто.

– Иногда так и бывает, - пожал плечами врач.

– Когда мы будем знать? – спросила Оден.

– От двух до четырех недель.

– Так быстро? – в голосе Оден зазвучала надежда, и он посмотрела на Хейз. Та смотрела настороженно.

Розенберг продолжил.

– Для успеха начальной стадии трансплантации - да. Потом, конечно, мы будем вести наблюдение, чтобы исключить реакцию отторжения трансплантата или самого организма, или же повторное проявление болезни.

Хейз повернулась к Оден.

– Пройдут месяцы, а может и больше, пока мы будем знать наверняка.

– Это ничего, - Оден провела пальцами по руке Хейз. – Я могу справляться с неизвестностью, пока я с тобой.

– Ну, - отрывисто проговорил Розенберг, - сейчас придут сестры, чтобы взять кровь для анализа, а потом ты отправишься вниз на радиотерапию. Увидимся позже, - с этими словами он вышел.

– Ты правда чувствуешь себя лучше? – спросила Оден, едва они остались вдвоем.

– Намного, - Хейз спустила ноги на пол и села. – Усталость ужасная, но к этому я привыкла. Ничего не болит, - она медленно встала. – Я бы умылась.

Оден обхватила ее за талию.

– Помощь нужна?

– Можешь помочь мне с этими капельницами, а то я боюсь на них повеситься?

– Конечно, - Оден перевесила оставшиеся пакеты с лекарствами на передвижной штатив рядом с кроватью. – Так пойдет?

Хейз ухватилась рукой за стойку и склонилась к чтобы поцеловать ее в щеку.

– Да, спасибо. Теперь я не запутаюсь. Ты можешь принять душ прямо здесь, если хочешь.

– Хммм, - Оден погладила Хейз по спине, пока они шли к ванной комнате. – Я так понимаю, ты не сможешь присоединиться ко мне со всеми этими воткнутыми в тебя трубками?

– Нет, не смогу, - сказала Хейз. – Зато я смогу смотреть.

Тремя часами позже Хейз вернулась в палату после двух часов в отделении радиологии, где ей провели однократное облучение всего тела. Теперь она спала. Во время процедуры Оден съездила на такси домой, упаковала сумку со сменой вещей и вернулась. Она прихватила с собой работу – последнюю редактуру «Темной страсти» - эту книгу она собиралась издать следующей. Она устроилась на кресле у кровати с рукописью на коленях и карандашом в руке. Другую руку она положила на голову Хейз.

Женщина широко распахнула дверь и подошла к кровати. Она долго смотрела на свою любимую. Кровотечение прекратилось, и теперь о нем напоминали только окровавленные повязки на четко очерченном, мускулистом теле. Она медленно опустилась на пол рядом с кроватью и коснулась рукой волос, обрамлявших прекрасное лицо. Потом закрыла глаза и медленно пропустила прядь волос сквозь пальцы. 

Читая, Оден поглаживала влажные от пота волосы Хейз, и едва могла дышать от накатывавшей боли. Образы смешивались, перекрывали друг друга и появлялись снова, намного ярче и острее, пока ее рука скользила по хрупкой плоти. Беда была настолько ужасной, страдание можно было пощупать пальцами, оно было таким реальным, таким близким.