Чтение онлайн

– Одевай давай, - подбодрил учитель, снова возникая рядом. На этот раз в зеленых лапках было оружие, до поры до времени скрытое ножнами. Охотница со вздохом выполнила указание. Как ни странно, сапоги нигде не давили, не врезались и не мешали, хотя еще неизвестно, как они себя поведут при ходьбе.

– Так, вот это тебе, - он протянул ей ножны. Извлеченный из них клинок был довольно странным. Недлинный, всего в локоть, изогнутый, как сабля или орочий ятаган, по форме он тем не менее напоминал не их, а ассиметричный древесный лист, сильно вытянутый на кончике. Рукоять в виде головы пумы была выполнена из черного дерева, хотя по фактуре больше напоминала костяную. Клинок чуть серебрился, особенно у режущей кромки.

Айшэ завороженно провела пальцами по металлу и тут же отдернула руку.

– Колется, как иголками, - пожаловалась она.

– Ха! Там напыление из лунницы, будь осторожна. Чистокровного вампира обожгло бы. А уж нечисть этим резать одно удовольствие, - Висик сказал это настолько самодовольно, словно сам ковал этот клинок.

– Учитель, как по твоему мне с ним обращаться?
– чуть язвительно поинтересовалась девушка.
– Фехтовальщик из меня, как из тебя рыцарь Единого.

– А вот это уже не мое дело, - отбрил гоблин.
– Поищи себе наставника, в большом мире без этого никуда. На тебе еще вот это, с ним тебе привычней будет, - он протянул девушке охотничий нож. Вот с ним она точно знала, что делать.

Выдав полувампирше сумку со всякими полезными мелочами и небольшим запасом денег, гоблин порылся в куче каких-то побрякушек и протянул ей еще и небольшой амулетик, висящий на тонком плетеном шнурке. Неброская безделушка была выполнена в форме кубка, под углом рассеченного мечом. Символ церкви Единого.

– Зачем?
– удивилась Айшэ.

– Амулет личины. В северных землях с твоей приметной внешностью лучше не показываться, - посоветовал Висик, набрасывая шнурок на шею ученице.
– Учти, активировать его можно лишь однажды. Личина продержится хоть десяток лет, но стоит его снять, и он станет бесполезным. Запомни это.

– Запомню, - задумчиво протянула девушка, пряча подвеску под рубашку.

– Все, пошли, - скомандовал гоблин.
– Я тебя проведу.

*****

Висик с затаенной грустью смотрел вслед удаляющейся тоненькой фигурке. Жаль тебя, девочка, почти до слез. Видимо, мало тебя жизнь била, придется еще многое перенести, прежде чем поймешь хоть что-то. Хотя бы то, что твое бессмертие и твоя вечность - не дар, а ужаснейшее из всех проклятий, от которого тебе не скрыться. Возможно, в чем-то даже хорошо, что ты еще не поняла этого. Может, у тебя еще есть время найти то, что не даст свихнуться, как это бывало с теми, кто был до тебя.

Гоблин вздохнул и побрел обратно. Он больше ничего не мог сделать для этой девочки.

17 день месяца пламени 1681 года от В.С.

Южная Истия, село Омутники

2

Предрассветный туман окрасился во все оттенки розового и сиреневого и стал лениво уползать в сторону заливных лугов. С реки потянуло сыростью и едва заметным запахом тины. Утренняя роса уже успела промочить подол рубахи, а босые ноги ощутимо закоченели.

– Как вы и просили, Ваша Святость. Вот она, речка-то, - староста деревни со звучным названием Омутники юлой увивался вокруг немолодого инквизитора, умудряясь одновременно подобострастно кланяться, заискивающе заглядывать в глаза и указывать направление. Дюжие старостины сыновья, державшие под связанные руки невысокую темно-русую девушку, почтительно остановились чуть поодаль, не решаясь приблизится к грозному служителю Церкви.

– Благословен будь, сын мой, - инквизитор вынырнул из глубокой задумчивости и размашисто осенил деревенского старосту знаком своего бога. Судя по скучающему и чуть досадливому выражению постной физиономии, церковник терпел подобострастные выпады старосты лишь из любви к профессии и необходимости держать лицо. В другой ситуации в инквизиторскую допросную сельский голова отправился бы первым.
– Итак, чада господни, мы собрались здесь, дабы свершить правосудие.

Повинуясь жесту сухощавой ладони, тащившие девушку молодцы подвели ее поближе к инквизитору. В одной белой рубахе до земли, маленькая и насмерть перепуганная, опасности она не представляла, но ее все равно держали. Мало ли...

– Травница Айрин, ты обвиняешься в богомерзком колдовстве, - судя по интонациям, обвинительную речь монах когда-то заучил наизусть, причем за много лет она стала чем-то вроде считалки. Произносил он ее, не задумываясь, насколько слова подходят к данной конкретной ситуации, а потому в обвинение были включены такие пункты, как потрава скота, полеты на метле на шабаш и связи с демонами. На обвиняемую "ведьму", дрожащую то ли от страха, то ли просто от холода, инквизитор даже не смотрел. Состав "преступления" был ясен, девушка не угодила чем-то местному старосте, вот на нее и донесли.
– Есть ли среди присутствующих те, кто хотел бы вступиться за обвиняемую?
– наконец-то окончил долгую речь монах.

Желающих, понятное дело, не нашлось. Сельский священник, брат Дионисий, накануне потчевавший приезжего коллегу настойкой на кедровых орешках, а утром - противопохмельным зельем изготовления этой самой ведьмы, только тяжело вздохнул, но промолчал. Старому выпивохе было жаль губить такой талант, но и портить заезжему собрату "рабочую статистику" он не стремился.

– Поскольку весомых доказательств твоей вины, женщина, нет, то ты будешь подвержена испытанию водой. Если ты ведьма, то животворная стихия тебя не примет, и тогда ты будешь сожжена на костре. Если же ты невиновна, то Господь воздаст тебе.

На конопатом личике сельской травницы отразился ужас. Перспектива была безрадостной в любом случае, но костра девушка боялась куда больше, чем омута. А потому покорно пошла к обрыву, куда ее повели, стоило только инквизитору и священнику затянуть литанию.

Плеск от упавшего в воду тоненького тела вышел совсем тихим. Служители Единого замолчали, как и крестьяне. Взошло солнце, оглушительно заорали лягушки в прибрежных камышах, кто-то звонко прихлопнул комара. Утро.

Ведьма не выплыла.

– Ваша святость, утопла девка-то, - зычный рык местного кузнеца разнесся далеко над водой.

– Да ведьма она, не могла утопнуть, - неуверенно произнес кто-то в толпе, но на него тут же цыкнули, чтоб молчал.

– Женщина эта невиновна, - значительно произнес сельский священник, чуточку ехидно косясь на съежившегося старосту.

– По ложному навету осудили девицу, стало быть, - приезжий инквизитор вполне разделял чувства своего коллеги.