Чтение онлайн

Придет Евгений, как же без Евгения… может, и Марта. Марта, Марта… свет и сияние. Он часто думал, что Марта… как бы это сказать… необычная! Он долго подбирал слова для Марты и нашел наконец: не от мира сего. Блаженная. Он сказал Нине, что Марта блаженная, и Нина удивилась и согласилась. Нина… Паша улыбнулся и почувствовал резь в глазах. Он помнит, как увидел ее – неуверенную, боящуюся поднять глаза. Однажды он пошел провожать ее – они столкнулись в вестибюле банка, она думала, случайно, а он поджидал ее там. После жизни «на вулкане», как Леша Добродеев назвал его брак, и развода душа его искала покоя. И тут он увидел Нину. Оптимисты говорят: если судьба закрывает дверь, то, значит, открывает окно. Он человек осторожный, не рисковый, он узнал о ней все. Он нашел ключик к тетке, и злобная фурия выложила ему историю племянницы. Повторяя, что желает ей добра, с удовольствием топила в грязи. Ее устраивала племянница на коленях в качестве домашней прислуги, которую можно было шпынять безнаказанно. Она шипела, что Нонна всегда была непутевая, и мать ее тоже была непутевая, а отец вообще пьянь подзаборная, что порядочный человек на такую и не посмотрит. Она не постеснялась прийти к ним в дом «знакомиться» и старательно делала вид, что они незнакомы. Они оба делали вид, что встретились в первый раз. Он помнит страх и затравленность Нины – она боялась, как бы тетка не ляпнула лишнего, и сердце его сжималось от жалости. Любовь бывает всякая – бывает страсть, бывает восхищение, а бывает жалость… Кому как дано. Он хотел сказать ей, что знает о ней все, что это ничего, ерунда, но не посмел, побоялся нарушить хрупкое равновесие ее нового статуса.

Около него затормозил темно-синий «Мерседес», и водитель, опустив окно, спросил, как выехать к окружной. Он стал объяснять, а тот, распахнув дверцу, сказал, садись, друг, поможешь, а то я в вашем лабиринте совсем заплутал. Он сел. Тот рассказывал, что чужой в городе, дела у него тут, смеялся… а потом вдруг сказал, что знаком с Ниной. Он назвал ее Нонной, сказал, что они были знакомы когда-то. Нина жила с сутенером, который продавал ее своим дружкам, сказал он. Он продал Нонну ему… так они познакомились.

Он бил наотмашь, приводил детали близости с Нонной, словно мстя за что-то, и Паша, недолго думая, ударил его. Завизжали тормоза, машина вильнула, слетела с шоссе и остановилась. Паша с удивлением увидел, что они были в пригороде…

Они сцепились по-настоящему. Паша вдруг почувствовал резкую тянущую боль и горячие толчки внутри, и не сразу понял, что тот ударил его ножом, а горячие толчки – кровь. Это было последнее, что он помнил…

Он понимал, что нужно встать. Попытаться встать. Здесь его не найдут. Нужно добраться до дороги. Дорога рядом – ему казалось, он слышит шум машин. Он попытался представить себе, где находится. Кирпичные стены какого-то строения слабо светились в темноте. Ворон не было – он не заметил, когда он исчезли. Ощутимо стемнело, и дождь прекратился. Ему казалось, он знает это место. Вдали от дороги, у реки – здесь когда-то был силикатный заводик, работала драга, доставая со дна песок, а когда река обмелела и экологи подняли крик, его прикрыли. Паша прикинул, сколько до шоссе – получалось, метров триста. Он попытался подняться и застонал. Боль была везде. Он помнил, что тот ударил его в живот… и в грудь? Только сейчас он почувствовал ледяной холод земли…

Он представил себе, как мечется, не дождавшись его, Нина. Как обзванивает коллег и друзей. И вдруг его обожгла мысль, что тот сейчас у Нины, а она одна и беззащитна. Паша застонал и попытался вспомнить, что еще говорил тот. Он говорил, что Нонна задолжала ему и он пришел за долгом… Долг? Какой долг? Было что-то, чего он не знал о Нине? Нет! Не верю, подумал Паша. Тот ошибся или солгал. Он мстил ему за что-то… так мстят удачливому любовнику. Получается, дело не только в долге… тот любил Нину? И теперь он увезет ее, заставит уехать, пригрозит или пообещает спасти его, Павла, в обмен…

Он провалился в небытие, а когда пришел в себя, была ночь. Он увидел звезды и удивился, что еще жив. Вдруг он понял, что не один. Около него сидел человек…

– Не бойся, – сказал человек.

– Ты кто?

Человек рассмеялся, и он с удивлением узнал Марту. Он хотел сказать, что видел ее в парке и они все переживают за нее, но Марта приложила палец к губам, призывая к молчанию. Он видел ее неясно, словно в тумане, в тусклом столбе света. Он почувствовал ее теплую руку у себя на лице…

…Он почувствовал, что его трясут, переворачивают, несут куда-то. Были грубые громкие голоса мужчин, слов разобрать он не сумел. Был гул двигателя, свет фар. Потом его долго везли…

В больнице, когда он пришел в себя, ему рассказали, что подобрали его за городом шоферы-дальнобойщики, привезли в пригород и вызвали «Скорую». Сказали, мужика выбросили из машины. Один из них вспомнил, будто толкнуло его что-то, направило и указало… Ночь, темно, устали до чертиков. Видишь только шоссе, а он лежал на обочине, чудо, что вообще заметили…

Он увидел Нину… улыбнулся, попытался помахать рукой. Нина, рыдая, бросилась на колени, стала целовать ему руки. Сказала, что виновата, что это из-за нее… Но он оборвал ее – ему удалось поднести палец к губам – молчи!

А потом, когда уже мог говорить, он сказал, что это были грабители, двое отморозков, и она здесь ни при чем. Глупая, сказал он, ты ни при чем, это были просто грабители! Он хотел сказать, что все знает о ней и о том человеке, но не посмел… и решил – пусть все остается как есть. Самое главное, они вместе и он жив. Он хотел рассказать ей про Марту, как она привиделась ему в бреду, но уснул на полуслове, словно провалился.

Нина сидела, глубоко задумавшись, перебирая события ночи. Держала Пашу за руку. Иногда начинала плакать и тут же испуганно вытаскивала зеркальце и начинала наносить толстый слой тона, закрашивая синяки.

Майор Мельник проснулся от неприятного звука мобильного телефона. Это была не музыка, а пронзительные короткие звуки, от которых начинали ныть зубы. Майор Мельник был чужд романтики. Звонивший представился лейтенантом Зваричем и сообщил, что майору Мельнику нужно подъехать на опознание трупа в морг при второй городской больнице.

– Убийство? – спросил не проснувшийся еще майор Мельник, подавляя зевок. – Почему в морг?

– Не похоже. У мужика случился сердечный приступ прямо за рулем. Патруль ГАИ заметил машину с включенными фарами, ребята подошли и увидели, что он навалился на руль. Думали, пьяный, спит, а оказалось, умер. По заключению врача со «Скорой», вроде чисто, сердечный приступ.

– Ну и?.. – сдержанно спросил удивленный майор Мельник.

– Сотрудники морга обнаружили у него три паспорта на разные имена, в том числе на имя Лыгаря Семена Владимировича. И драгоценный камень при нем, похоже, фальшивый, уж очень большой. Между прочим, получается, покойник – интересная личность, мы тут с ребятами разошлись насчет фоторобота. Кто говорит похож, а кто – не очень….

– Лыгарь? – Майор Мельник вскочил с кровати. – Сейчас буду!

Майор Мельник улыбался очень редко. Лицо его всегда было серьезно и брови нахмурены. И был он скорее пессимист, чем оптимист в своих жизненных проявлениях. Улыбка его напоминала гримасу боли, отчего производила странное, даже зловещее впечатление. Обычно, но не сейчас. Выскакивая из прихожей, майор Мельник поймал свое отражение в зеркале и даже вздрогнул, приостановившись – не узнал! Человек в зеркале был счастлив – он широко улыбался, брови его не хмурились, а вихор, обычно тщательно приглаживаемый, победно торчал.

Это был печальный Новый год. Тридцатого декабря мы похоронили Марту. Двадцать восьмого декабря ее нашли в парке на скамейке, в том самом месте, где ее однажды видел Паша. Сколько она там просидела, никто не знает. В ночь на двадцать восьмое повалил обильный снег, и над Мартой намело небольшой сугроб. Вердикт судмедэксперта гласил – замерзание до смерти. Двадцать шестого Марта взяла мое пальто и ушла из лечебницы. В тот же вечер Шеремет явился за сапфиром и исчез Паша. Его нашли под утро, и он рассказал Нине, что видел Марту. Нина по секрету рассказала нам и добавила, что это были, скорее всего, галлюцинации. И вороны, и кирпичная стена заводика ему тоже привиделись. С его ранениями он не мог добраться до шоссе, где его нашли. Шеремет выбросил его на обочину, к счастью, а не в лесу или в поле. Это был Шеремет, а не двое грабителей – Паша соврал! Это была ложь во спасение – он жалел Нину.