Чтение онлайн

Они двинулись по узкой дорожке между надгробий. Мельхиор внимательно читал эпитафии на могилах. Ничего важного не попадалось. Здесь, под этими тяжелыми плитами лежали обычные гвинбургские обыватели, честно прожившие отпущенный им век и навсегда ушедшие отсюда в Темную долину.

Чем дальше углублялся инспектор со своими спутниками в «Царство мертвых», тем старше становились могилы. Теперь сыщиков окружали потрескавшиеся от времени корявые фигуры Скорбящих ангелов с обломанными носами и крыльями, да изъеденные временем надгробные плиты с едва заметными надписями. В этом мире забытых смертей трудно было что-либо найти.

После мирян пошли могилы соборных священников. Все они, судя по изображению пчелы на надгробных памятниках, принадлежали к ордену Гведских Братьев и Сестер. Мельхиор слышал, что похоронный обряд ордена требует хоронить монахов на сосновой доске лицом вниз, прибив гвоздями края одежды к доске.

Компания бродила по кладбищу уже не меньше часа. Казалось, что они напрасно теряют здесь время. Маленький нотариус устал, Мукомель курил сигареты одну за другой. Мельхиор с отчаянием оглядывался вокруг. Время от времени Мартиниус тихо шептал сам себе:

– Для чего в шкатулке бутылочка с водой? Последний предмет оставшийся неразгаданным. Для чего же в шкатулке бутылочка с водой?

Когда уже казалось, что они никогда не найдут ничего, что навело бы их на дальнейший след, нотариус вдруг замер на месте и закричал:

– Смотрите, месьеры! Кажется, мы нашли то, что искали!

Инспектор и Мельхиор торопливо подошли. Перед Мартиниусом лежала надгробная плита из зеленоватого мрамора с изображением увядшей розы – символа преждевременной смерти. Розу обрамлял венок из дубовых листьев. Видно было, что плите уже много-много лет. Она вся была покрыта трещинами, гладкая когда-то поверхность искрошена, углы обломаны. Нотариус смел рукой листья и травинки, чтобы прочитать эпитафию. На древней плите с трудом угадывались архаичные буквы: «Святой отец Фабиан Зудик. Suum cnique».

– Что означают эти слова, месьер Мартиниус? – спросил Мукомель.

– «Каждому свое», – взволнованно пропищал нотариус. – Обратите внимание, инспектор, на Скорбящего ангела!

Стоя в самом центре мраморной плиты, коленопреклоненный Скорбящий ангел держал в руках большую чашу для воды. Беспощадное время не пощадило его. Фигура потеряла четкие очертания, расплылась, потемнела, превратилась в бесформенную каменную глыбу. И не удивительно. Ведь прошло более ста лет с тех пор, как скульптор высек статую из зеленого новогведского мрамора.

– Итак, месьеры, земля из шкатулки указывает нам на могилу, а вода – на Скорбящего ангела! Что же может нам рассказать этот памятник?

Мартиниус с надеждой посмотрел на статую. Напрасно. Вопрос так и остался открытым. Скорбящий ангел молчал как камень, каковым собственно и являлся. Нотариус достал шкатулку, раскрыл ее и принялся перебирать содержимое в надежде, что какая-нибудь мелочь вдруг что-то ему подскажет. Тщетно. Время шло.

Из-за могил показался толстый Филеас. Его сопровождал какой-то мужчина в черной одежде, подпоясанной белой веревкой. Еще один Гведский брат. Такой же, как и те, что лежат вокруг под слоем земли. Только этот пока еще был способен двигаться и говорить. Филеас с незнакомым монахом подошли к сыщикам.

– Да будет у вас всегда обильная пища, добрые люди! – приветствовал всех толстяк. Монах же молча обвел присутствующих благословляющим знаком. Он был среднего возраста, среднего роста, жилистый, с печальными глазами, дочерна загорелый, что было необычно для обитателя холодной северо-западной Гвеции. С черной курчавой бородкой.

– Это наш новый священник, отец Доминик, – представил незнакомца Филеас.

– Рад знакомству, святой отец, – сухо кивнул Мукомель, принимая официальный вид. Он назвал свое имя и должность. Нотариус и Мельхиор также представились.

– Позвольте узнать, что вы делаете на нашем старом кладбище, уважаемые месьеры? – невыразительным голосом задал вопрос отец Доминик.

Нотариус выступил вперед.

– Мы искали могилу отца Фабиана, который проповедовал в гвинбургском соборе сто пятьдесят лет назад, ваша святость. Вот она перед нами.

– Зачем же вам понадобилась эта могила?

Мартиниус оглянулся на инспектора. Тот немедленно вступил в разговор:

– Речь идет о расследовании убийства, святой отец, поэтому мы не вправе сообщать кому-либо сведения о нашей работе. Надеюсь, вы поймете и простите нас.

Священник кивнул.

– Хорошо, уважаемые. Тогда, может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Мукомель с сомнением покачал головой.

– Вряд ли, святой отец. Я вижу, вы здесь человек новый иначе я бы вас знал. Где вы служили раньше?

– Вы совершенно правы, месьер инспектор. Я только что переведен в гвинбургский собор из Партии.

– Из Партии? – удивился Мукомель. – Это ведь возле Корнелиума, в другой баронии? Селение Партия, если не ошибаюсь, находится по ту сторону Вилемины, недалеко от Красных гор?

– Судя по вашему загару, ваша святость, вы много времени провели на юге? – задал вопрос нотариус.

Отец Доминик криво улыбнулся.

– Вы очень наблюдательны, уважаемый. Я действительно много лет жил в Оранжевой стране. Служил нашему Создателю в соборе неофициальной столицы Гведской Ривьеры – городке Сан-Питер. Как вы, наверное, знаете, Гведская Ривьера – это береговая полоса с севера на юг от Аквариума, что на реке Акве до Портобелло. Слева и справа от Сан-Питера вдоль берега тянутся курортные местечки: Парадиз, Легионерия, Ривьера-Юлия, Диадема, Каролина. В Легионерии еще король Себастьян Второй поселил ветеранов королевской армии. Там тепло круглый год, замечательные песчаные пляжи, апельсиновые и лимонные деревья. Райские места! Но последние два года я прожил в гвинской Партии.

– Ну, что же, все ясно, – заключил инспектор. – Вернемся к нашему расследованию, месьеры. Я прошу вас ненадолго остаться с нами, святой отец. Возможно, вы сможете заметить то, что не замечаем мы.

– Вы не находите ничего необычного в этой могиле? – спросил присутствующих Мартиниус. Все послушно уставились на полуразрушенную плиту и бесформенный памятник. Даже Филеас на минуту перестал жевать.

– Мне кажется странным, доминус, что роза здесь изображена в венке из листьев, – неуверенно произнес Мельхиор. – Не помню, чтобы я видел подобное еще где-то.

Все с интересом посмотрели на отца Доминика.

– Действительно, – задумчиво сказал он. – Обычно принято изображать одну только увядшую розу. Цветок говорит о том, что человек, похороненный в этой могиле, умер раньше отпущенного ему Создателем срока.

– Тогда, для чего здесь эти листья? – опять спросил нотариус. Он вгляделся в едва заметный рисунок. – Мне кажется, это дубовые листья. Нет?

– Я согласен с вами, месьер Мартиниус, – важно проговорил Мукомель. Остальные просто покивали.