Чтение онлайн

Осторожно, напряженно, неуверенно мы отвернулись друг от друга и, ничего не видя, совсем ничего, в темноте ночи зашагали в разные стороны.

Огоньки останавливающегося по требованию пассажиров полуночного экспресса плясали на рельсах. Только когда поезд отошел от станции, я выглянул в дверь пульмановского вагона и посмотрел назад.

Старик сидел на своем месте, на стуле, прислоненном к стене, в выгоревших голубых брюках и рубашке. Его пропеченное солнцем лицо не повернулось в мою сторону, когда поезд пронесся мимо. Его взгляд был устремлен на восток, на пустые рельсы, туда, откуда завтра, или послезавтра, или еще когда-нибудь появится поезд, какой-нибудь, неважно какой, приблизится к станции, замедлит ход, а потом и остановится. Лицо старика ничего не выражало, а бесцветные глаза, словно скованные лютым морозом, смотрели на восток. Казалось, что ему все сто лет.

Поезд взвыл.

Неожиданно почувствовав и себя древним стариком, я прищурился и высунулся из двери.

Теперь нас разделял тот самый мрак, который свел сначала. Старик, станция, городок, лес затерялись в ночи.

Целый час я стоял, слушая вой ветра и глядя назад, в темноту.

– Добрый вечер. Приветствую. Вижу, вижу, пригласительный билет у вас с собой. Отважились? Вот и славно. Сюда, прошу вас. Держите.

Рослый, эффектного вида незнакомец с божественно красивыми глазами и ослепительно золотистыми волосами протянул мне бокал.

– Для обострения вкусовых ощущений, – добавил он.

Я принял у него бокал, в левой руке он держал бутылку, на этикетке которой читалось: «Бордо». И ниже: «Сент-Эмильон».

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Это не отравлено. Я, с вашего позволения, присяду. Итак, отведайте?

– Благодарю. – Я пригубил напиток и улыбнулся, зажмурившись от удовольствия. – Вы настоящий ценитель. Уж не помню, когда я пробовал вино такого отменного качества. Но по какому поводу торжество и зачем я сюда приглашен? Кому понадобилось мое присутствие в гриль-ресторане «Анатомия Грея»? [2]

Хозяин, не поднимаясь с места, наполнил свой бокал.

– Это я решил себя порадовать. Сегодня для нас с вами – великая ночь. Не менее значимая, чем Рождество или Хэллоуин. – Острый, как у ящерицы, кончик языка нырнул в вино и, ублаготворенный, шмыгнул назад. – Мы устраиваем торжества по поводу того, что я наконец-то удостоен чести…

Он набрал полную грудь воздуха и закончил на едином дыхании:

– …приобщиться к Дориану. Войти в круг Друзей Дориана. Выбор пал на меня!

– Вот оно что! – Меня рассмешил такой ответ. – Теперь понятно, откуда взялось название заведения. Дориан – владелец «Анатомии Грея?»

– Скажу больше. Он вдохновитель и вождь. Причем по праву.

– Послушать вас – в мире нет выше счастья, нежели стать другом Дориана.

– Да что там в мире – в жизни. В целой жизни! – Он раскачивался в кресле, захмелев не от вина, а от тайного ликования. – Вот угадайте!

– Что именно?

– Сколько, по-вашему, мне лет?

– На вид – от силы двадцать девять.

– Двадцать девять. Приятно слышать. Не тридцать, не сорок, не пятьдесят, а всего лишь…

– Надеюсь, вы не будете спрашивать, под каким знаком я родился, – сказал я. – После такого вопроса я обычно разворачиваюсь и иду к дверям. А родился я на стыке двух знаков, в августе тысяча девятьсот двадцатого года.

Я сделал вид, будто собираюсь уходить, но собеседник мягко взял меня за лацкан.

– Нет-нет, голубчик, вы меня превратно поняли. Посмотрите-ка сюда. И вот сюда. – Он провел пальцами вокруг глаз, потом дотронулся до шеи. – Видите морщины?

– У вас нет морщин, – сказал я.

– Вы наблюдательны. У меня действительно нет морщин. Именно поэтому я и стал сегодня новообращенным, неотразимо привлекательным Другом Дориана.

– Не вижу связи.

– Взгляните на мои руки. – Он поддернул манжеты. – Ни одного пигментного пятна. Меня не тронула старческая ржавчина. Итак, повторяю вопрос: сколько мне лет?

Взболтнув в бокале вино, я внимательно рассмотрел дрожащее на поверхности отражение своего собеседника.

– Шестьдесят? – наугад предположил я. – Семьдесят?

– Невероятно! – Пораженный, он откинулся на спинку кресла. – Что вас навело на эту мысль?

– Буквальная ассоциация. Вы все время твердите о Дориане. Я читал Оскара Уайльда и прекрасно знаю сюжет «Дориана Грея». Сам собою напрашивается вывод, что у вас, сэр, на чердаке спрятан портрет, стареющий вместо вас, тогда как вы, попивая старое вино, сохраняете молодость.

– Нет, не так. – Белокурый красавец придвинулся к столу. – Я не сохранил, а вернул себе молодость. Ведь меня уже настигла старость, глубокая старость; но время повернуло вспять, и я, после года неустанных занятий, достиг своей цели.

– Вашей целью было выглядеть на двадцать девять лет?

– Как вы догадливы!

– И когда вам стукнуло двадцать девять, вас избрали полноправным…

– Другом Дориана! Точно! Но никакого портрета нет и в помине, нет даже чердака, нет сохраненной молодости. Есть молодость обретенная – вот в чем суть.

– Все равно не понимаю!

– Милый мой. Другом Дориана можете стать и вы. Пойдемте. Прежде чем открыть вам великую тайну, мне бы хотелось провести вас в дальний конец этого зала и открыть несколько дверей. – С этими словами он схватил меня за руку. – Бокал возьмите с собой. Вино вам пригодится!

Лавируя между столами, он торопливо вел меня через зал, который на глазах заполняли посетители: среди них преобладали пожилые джентльмены, но попадались и молодые; было даже несколько дам, которые – все без исключения – постоянно курили. Я еле поспевал за своим провожатым, беспрестанно оглядываясь на табличку «Выход», как на спасательный круг.

Мы остановились у какой-то золоченой двери.

– Что за ней скрывается? – спросил я.

– А что скрывается за любой золоченой дверью? – ответил вопросом на вопрос виновник торжества. – Прикоснитесь.

Протянув руку, я оставил на двери отпечаток большого пальца.

– Какие ощущения? – поинтересовался хозяин.

– Молодость, свежесть, красота. – Я еще раз коснулся позолоченной створки. – Все весны, прошлые и будущие.

– Да вы, оказывается, поэт. Толкайте сильнее.

Мы вместе налегли на дверь, и она, не скрипнув, распахнулась настежь.

– Здесь обитает Дориан?

– Нет-нет, здесь его ученики, последователи, но еще не Друзья. Полюбуйтесь.

Вдоль невероятно длинной стойки бара выстроилась шеренга – вернее, бесконечная череда – молодых людей, словно отраженных в несметном количестве зеркальных лабиринтов, где зеркала на противоположных стенах множат до бесконечности одно и то же изображение, которое, становясь все меньше и меньше, в конце концов делается и вовсе неразличимым. Все эти юноши как по команде повернулись в нашу сторону, а потом устремили пристальные взгляды друг на друга. До слуха почти явственно доносились их одобрительные возгласы. И с каждым возгласом лица становились все моложе, красивее, благороднее…