Чтение онлайн

Дядько быстро покосился на упрямо набычившегося племянника, всмотрелся в его окаменевшее лицо и внезапно помрачнел. Затем молча придержал своего флегматичного скакуна, дождался мальчишки, с самым невинным видом едущего в окружении напрягшихся наемников, и коротким знаком велел ему спешиться. Белик, пожав плечами, так же молча повиновался.

Никто не слышал, о чем они говорили, пока тяжело катящиеся повозки грохотали мимо. Не разобрали слов сурового дядьки. Ни один из настороженно озирающихся караванщиков не сумел разглядеть его лица, но им с лихвой хватило и того выражения, что на мгновение проступило на всегда веселой физиономии маленького сорванца - это была такая жгучая ненависть, такая бешеная злоба и поистине ледяное презрение, от которых становилось просто физически плохо. Губы сами собой немели, а сердце невольно замирало от ожидания чего-то нехорошего даже у опытных и закаленных воинов. Потому что было в этом неподвижном взгляде что-то действительно страшное. Дьявольское. Какая-то мертвая злоба, иссушающая душу и убивающая все живое на своем пути. Однако вместе с тем, в голубых глазах, неотрывно следящих за удаляющимися спинами бессмертных, стояла и боль. Старая, давняя, но оттого не менее сильная боль, которую не смогло приглушить даже время. А еще - холодное презрение к собственной судьбе, какое бывает только у приговоренных к мучительной смерти. И смутная тень предвидения, что это случится очень и очень скоро.

Белик с трудом оторвал горящий взгляд от неестественно прямой спины Темного эльфа, которого с самого первого дня воспринимал, как кровного врага, и хищно улыбнулся. После чего пристально наблюдающий за ним южанин с внезапным холодком осознал, что пацан, не смотря ни на что, от своего не отступится. И это будет война - настоящая, кровавая, полная лютой ненависти война, в которой очень скоро появятся первые трупы.

– Глава 6-

Деревня показалась внезапно. Сперва в быстро сгущающихся сумерках повеяло слабым дымом, откуда-то издалека донесся истошный собачий лай, которому вдруг ответил глухой волчий вой из глубины леса. Затем оживились усталые кони, сами собой прибавив шагу. Еще через несколько минут деревья подались в стороны, а вдоль дороги потянулась вереница распаханных полей, на которых уже колосились пышные хлеба.

– Ну, наконец-то...
– проворчал Аркан, поправляя сползший набок плащ.
– Я уж думал, опять придется ночевать на голой земле. Ан нет, вот они - Малые Овражки... рыжий, не спи!

– Пива хочу - сил нет, - мечтательно прикрыл глаза Весельчак, мерно покачиваясь в седле. За его спиной немедленно раздалось одобрительное причмокивание - это Молот с довольным видом подтвердил неоспоримую правоту высказанной другом глубокой мысли.
– И девок... девок побольше. Помоложе, покрасившее, да поуслужливее.

– Дурень ты, рыжий, - беззлобно фыркнул Ирбис.
– Где ж тебе в деревне возьмутся услужливые? Ты ее на сеновал позовешь, а она тебя потом - под венец. А то еще и батю позовет, чтобы свидетелем был. Так сказать, для гарантии, что не сбежишь. Здесь тебе не город - "веселых домов" нигде нет, а девки по первому зову не прыгают в койку. Так что терпи, бедняга, до са-а-амого Бекровеля.

Весельчак разом перестал улыбаться и мрачно покосился на ехидно скалящегося воина.

– Обязательно надо было все испортить? Да? Я, может, со всей душой, обходительно, нежно... а вдруг на самом деле остепенюсь? Чего лыбишься, морда? Я серьезно!

– Ага. Зарекалась ворона... то-то в прошлый раз тебя с вилами искали по всему селу, чтобы "остепенить". А позапрошлый и вовсе едва не подвесили за ребра. Такого бабника, как ты, еще поискать, да, слава твоим ланнийским богам, что в деревнях пока не завелось развратных девок. Не то нам пришлось бы за уши каждый раз вытаскивать тебя из чужих постелей, а весь поход растянулся бы на гораздо большее, чем три несчастных недели.

– Я совершенно не уверен, что этого не случится даже в такой глухомани, - негромко бросил приотставший от приятеля Аркан, и караванщики с готовностью хохотнули.
– Но оно, в общем-то, и неплохо. Потому что у нашего рыжего что ни день, то новая пассия, тогда как в походных условиях ему приходится соблюдать суровый подвиг стойкого воздержания. Да, рыжий? Надеюсь, ты готов пострадать? Слышь, пацан, не бери с него дурного примера!

Весельчак недовольно засопел и, сердито сплюнув, прибавил ходу. А Белик словно не услышал: ехал по-прежнему хмурый, насупленный, разобиженный на весь белый свет. Только время от времени поглядывал по сторонам, постепенно мрачнея все больше, и странно покусывал губы. Кажется, ему здорово влетело от дядьки за того зайца - вон, как глазищи голубые сверкают. И до сих пор угрюмо молчит, позабыв про свои байки, скучающих девушек, гнусные намеки и многочисленные гадости, которые наверняка уже заготовил для ненавистных эльфов.

Ирбис внимательно посмотрел на недовольную безусую физиономию, но понял, что пацан еще не остыл, и благоразумно отстал: пусть лучше так, чем его потом "случайно" пристукнет Темный.

Перед глазами повеселевших людей стремительно проносились низкие плетни, отгородившие пыльный тракт от драгоценных посевов, мелькнула и пропала вдалеке прозрачная речушка. Затем из темноты проступил высокий забор из старательно ошкуренных бревен, массивные ворота на мощных кованых петлях (отчего-то закрытые изнутри) и небольшой узкий мосток, переброшенный через свежевырытый, не очень умелый, но старательно заполненный острыми кольями ров. Воды в нем пока не было, однако к этому явно шло, потому что длинный земляной рукав уже протянул свою ниточку к блистающей в свете ярких звезд речке. День-два, и она окружит деревушку сплошным, но не слишком надежным кольцом: слишком узким, чтобы представлять серьезное препятствие для хорошо организованного нападения, хоть и довольно глубоким для того, чтобы охранить жителей от внезапного нашествия... кого? Ну-у-у, например, диких кабанов. Или дурных лосей, которых зачем-то понесет на этот лысый, как коленка, холм.

Герр Хатор с неподдельным изумлением уставился на неожиданное препятствие, которого в прошлый сезон и в помине не было, и озадаченно потер подбородок. Странно. В чем дело? Зачем было городить эту форменную глупость? От серьезной неприятности она все равно не спасет: вооруженных разбойников (про которых тут уже лет сто не слыхивали) это никак не отпугнет, а никого другого в Интарисе вроде не надо опасаться. Или он чего-то не знает?

Со спины снова донесся глухой волчий вой.

– Они тут что, в осаде сидят?
– пробормотал Гаррон, внимательно осматривая странное сооружение, явно сделанное на скорую руку. Вон, сколько вокруг земли накидано. Похоже, даже сегодня копали, стараясь успеть до темноты, да что-то не сложилось: работы тут еще на неделю.

– Не понимаю...
– поджал губы купец и решительно направился к воротам.

– Эй! Люди!! Есть кто живой?!
– гаркнул вдруг Молот, подкрепив слова увесистым ударом кулака, от которого толстые деревянные створки отозвались гулким звуком и протестующее скрипнули.
– Э-э-й!!!

– Что случилось-то?
– недоуменно переглянулись возницы.

– Вымерли они тут, что ли?

– Может, война началась?

– Да с кем, дурень? Орки сюда сто лет добираться будут! А с остальными расами мы вроде не воюем.

– А чего тогда они заперлись, как с перепугу? Точно говорю вам, война!

– Ага, а ты опять все проспал...
– донеслось от многочисленных повозок.

– Так, заткнулись все!
– властно рявкнул Гаррон.
– Брони надеть! И смотрите в оба! Аркан, Молот - на вас с Лешаком и Ирмилом повозки. Сова, присмотри за дорогой, остальные - рассыпаться!

Охранники молниеносно подхватили кольчуги и слаженно подались в стороны, плотно окружив подводы с дорогим товаром и инстинктивно ощетинившись навстречу лесу, из которого вот уже в третий раз подали голос волки. Правда, теперь их стало больше, но пока заунывный вой слышался в значительном отдалении, да и неопасны серые для хорошо вооруженного отряда.

При первых звуках слаженного пения лесных обитателей эльфы дружно нахмурились, старательно всматриваясь в черные стволы за чередой пышных полей. Самих хищников, правда, не заметили, однако луки неторопливо расчехлили и забросили на спины. Белик чуть покосился на Перворожденных и тоже подобрался, стараясь держаться рядом с суровым дядькой, у которого на лице вдруг появилось странное выражение. Остальные замерли на своих местах, настороженно всматриваясь и вслушиваясь в сгустившуюся тишину, ставшую по-настоящему звенящей. Вместе с окружающей темнотой она ощутимо давила, тревожила, заставляя нервничать даже бывалых воинов. Проклятая луна, как назло, спряталась за тучку, встревоженные люди притихли, а кони обеспокоенно тянули ноздрями прохладный воздух и неуверенно перебирали ногами, торопясь убраться от мрачного леса подальше. Вокруг деревни было оглушительно тихо, будто там давно все вымерли. Или же попрятались в подвалы и подполы, надеясь переждать неведомую угрозу.