Чтение онлайн

Южанин незаметно скривился.

– Зря ты, мил человек, думаешь, что мы не пытались, - вдруг тихо сказал староста и, подметив невольное смущение караванщика, невесело улыбнулся.
– Я не первый год на свете живу, не первый раз с волками встречаюсь, но такого, как сейчас, никогда еще не видел. Мы и облавы на них пытались делать, и отраву кидали, и ямы рыли... уходят они, будто чуют западню. Или подсказывает им кто? Ни один не попался, а ведь охотников среди наших немало. Тем и живем, что земля родит, да леса кормят. Но когда мы в тот раз всей деревней вышли (думали, хоть Митяя отобьем, да похороним честь по чести), так они на дороге встали чуть ли не строем! Перегородили от края до края! Едва в болото не загнали!

– Кто? Волки?!
– скептически фыркнул Весельчак. Но Аарон так остро глянул, что рыжий мигом осекся: мудрый старик был предельно серьезен. И очень, очень напуган.

– Волки, - напряженно подтвердил он.
– Не знаю, почему не набросились в тот день, но они шли за нами по пятам до самой деревни, сгоняя внутрь, как тупых овец. Народу тут - сами видите, против полусотни голов шансов мало, коли набросились бы всей стаей, но они отчего-то отступили. Не тронули. А когда ворота закрылись, и вовсе разбежались кто куда, словно позабыли и о нас, и о деревне, и о Митяе.

– Когда это было?
– неожиданно вмешался Дядько.

– Три недели назад.

– В той стае не было ничего необычного?

– Кроме того, что она вела себя совершенно неправильно?
– староста покачал головой.
– Нет. Не заметил.

– А вожак?
– вдруг спросил молчавший дотоле Белик.
– Вы его видели?

– Да разве у них разберешь?
– с досадой поморщился какой-то селянин.

– Вожак всегда идет впереди стаи, ведет ее за собой, - задумчиво проговорил Аркан.
– Он всегда нападает первым, тем самым демонстрируя свою силу и ловкость. И свое право. Он должен быть на виду.

– Нет, - снова покачал головой староста.
– Стая была едина. Они действовали, как одно целое... никогда в жизни такого не видел! И готов чем угодно поклясться: волки четко понимали, что хотят сделать! Отсекли нас от леса, как неразумных детей! Тех, кто пытался прорваться, разорвали на части, а остальных просто отогнали обратно... но вожака я не заметил ни разу.

Рыжий и Аркан озадаченно переглянулись, а Молот шумно почесал затылок.

– Странно...

– Хочешь сказать, вас тут заперли?
– нахмурился герр Хатор, и старик удрученно кивнул.

– Именно. Держат, как курей в клети, но каждую все равно ночь приходят пробовать на прочность. Будто развлекаются. Ров копать ни разу не помешали, бревна для тына тоже позволили взять, и мы уж понадеялись, что дело выгорит - отобьемся, справимся. Но когда три дня назад Ивар попытался к реке пробиться - мигом появились. Еще большим числом, чем прежде, и моментально перекрыли ему дорогу. Хорошо - не сожрали.

– Звери были крупные?
– негромко поинтересовался из темноты новый голос, и от ближайших домов бесшумно отделилась высокая стройная фигура.

– Нет, господин, совершенно обычные, - с почтением поклонился староста, моментально сообразив, с кем свела его судьба.
– Только действовали очень уж слаженно. Почти по-военному четко.

Таррэн чуть сдвинул тонкие брови и подошел ближе, сделав вид, что не заметил вспыхнувших гневом голубых глаз: Белик при его появлении только что не зашипел, однако суровый дядька следил очень внимательно, и лишь потому недовольный пацан смолчал.

– Среди них были самки?
– снова спросил Темный, хмурясь все больше и больше.

– Да мы как-то не проверяли...
– откровенно растерялись сельчане.

– Первым напал самец?

– Нет, господин, - совсем непонимающе посмотрел седой староста.
– Они все сразу накидывались, а в последние дни стали приходить каждую ночь и воют, воют...

– В какое время это происходит?

– Да, почитай, ровно в полночь.

– Надо же, какие грамотные волки!
– язвительно заметил Белик, благоразумно держась от ненавистного эльфа подальше, но тот его снова откровенно проигнорировал.

– За забор рвутся?

– Пытались пару раз, но не слишком активно... ох, простите, господин, - под пристальным взглядом зеленых глаз Аарон вдруг испуганно вздрогнул.
– Простите дурака, что сразу в дом не пригласил! Пожалуйте, располагайтесь. Мы всем, чем можем...

– Не надо, - выразительно поморщился эльф.
– Укройте лучше коней, да семьи спрячьте подальше, пока еще есть время. А сами оружие берите - все, что найдете, и отправьте кого-нибудь к стене, чтобы следил за волками. Чует мое сердце, они сегодня вернутся.

Снаружи, как услышали, истошно взвыли сразу несколько десятков голосов - долго, пронзительно, злорадно, с каким-то предвкушением и едва сдерживаемым нетерпением.

Таррэн чуть не удовлетворенно кивнул и обернулся к встревоженному купцу.

– Боюсь, нам не удастся сегодня отдохнуть, герр Хатор.

Тот только вздохнул.

– Да я уже понял. Аарон, собирай всех, кто еще держится на ногах - будем решать, как быть дальше. Гаррон, выпрягайте коней и займитесь обороной. До полуночи есть немного времени, мы должны успеть.

– Сделаю, - кивнул южанин и умчался в темноту.

– Белик, ступай в дом, - сухо приказал Дядько, заставив пацана красноречиво скривиться, однако строптивый юнец и на этот раз возражать не стал: резко отвернувшись, подозрительно послушно направился за одним из местных, обогнув по широкой дуге задумчивого сверх меры эльфа и обоих его Светлых собратьев, что внимательно наблюдали со стороны. Тревожно принюхивающегося Карраша сноровисто расседлал сам, после чего зн аком велел отправляться в конюшню, шепнул что-то в мохнатое ухо и, наконец, быстрым шагом скрылся в дверях добротного бревенчатого дома в целых два этажа. Следом за ним торопливо юркнули обе дочери купца, испуганные многочисленными волчьими зазываниями, побледневшая до синевы Лилька, которой все это ужасно не нравилось, и решительно поджавшая губы повариха.

В доме, куда староста определил важных гостей, было очень опрятно, сухо, тепло, но как-то... тоскливо. Не грел огонь в очаге, не трещали весело поленья, не томился в печи горшок с тушеным мясом, не слышался гомон детских голосов. Даже вездесущие мухи сновали под потолком почти бесшумно, будто тоже боялись привлечь к себе внимание. И миленькие занавески с затейливой вышивкой по краям не могли разбавить этого гнетущего ощущения траура. Когда-то жилой и приветливый, дом целиком погрузился в тоску и уныние.