Чтение онлайн

Я снял рубашку и открыл кран. Я вылез из остальной одежды и шагнул в душ.

Вода каскадом лилась мне на голову и голую спину. На ощупь было тепло, но это было не так. Моему телу было исключительно жарко; холодный душ был ключом к регулированию моей температуры.

Мои снежные способности еще не проявились. Я не знал, когда это произойдет.

Единственными способностями, которые проявили себя, были мои молния, огонь, кислота и немного исцеления. Последняя способность была самой слабой из них всех.

Констанс, идентичный близнец моей матери, была врачом Академии. Она предсказала, что следующим будет газ.

Но пока его не было.

В горле у меня пересохло и першило. Временами мне казалось, что я дышу огнем. Но нет. Мой огонь не был похож на пламя Солнечного удара или Огненехвоста. Когда мой огонь касался живых существ, они умирали. Это было похоже на болезнь; она распространялась и не останавливалась. Никакого лечения. Никакой надежды выжить. Единственное, что могли сделать пораженные им цели, — это превратиться в груды пепла.

Когда я впервые получил эту способность, я изо всех сил пытался ее контролировать. Всякий раз, когда я чихал, из моего горла вырывалось пламя. У меня было такое чувство, как будто я ежедневно глотал лаву.

Сейчас у меня было такое же жгучее чувство в горле. Газ. Это было похоже на хлороформ. Люди, у которых не было иммунитета, задыхались и умирали.

У газа был зеленый блеск. Когда он содержался в помещении или был пойман в ловушку, он фактически образовывал густую зеленую дымчатую субстанцию.

Это была единственная способность, которая могла вызвать во мне такую боль.

У снега были и другие качества; я не мог дождаться, когда он проявится. Тогда, может быть, мне не будет так жарко каждый день.

Тоска закралась в мою душу. Она начинала меня душить.

Без Люциана в комнате было слишком тихо. Я не хотел думать о нем. Я задвинул его на задворки сознания.

Мне захотелось расправить крылья и почувствовать ветер в лицо. Я должен был убраться отсюда. Хотя бы на несколько часов.

Я вышел из душа, даже не вытерся как следует и открыл окно. Я ступил на выступ и прыгнул в ночь.

Тяга всегда была на первом месте. Как сдвиг в личности, анатомии и ДНК, все вместе взятое. То, что делало меня человеком, было отброшено назад, и дракон встал на место. Это было не так больно, как в первый раз, когда я трансформировался в свою человеческую форму и вернулся к своему драконьему «я».

Теперь это было просто притяжение.

Затем хруст костей. Разрыв был следующим. Плоть на самом деле не рвалась; она просто трансформировалась и растягивалась, пока не принимала форму чешуи и крыльев.

Весь мир превратился из большого в фактически маленький менее чем за пять секунд.

Мои драконьи легкие открылись, и я вдохнул свежий воздух. На секунду все стало хорошо.

«Убивааааааааааааать».

Мой кошмар только начался.

***

Обычно я не помнил, что делал, когда был в своем драконьем «я». Но в последнее время я многое осознавал, пока чаши еще были на весах.

Зверь позволял мне видеть больше. Как будто мне нужно было увидеть больше. Я не знал, как это работает. Часть меня хотела «зверя»; другая ненавидела того, кем я был, когда он выходил наружу.

Но прямо сейчас я чувствовал себя свободным. Таким живым. Моя потребность во тьме и зле, моя потребность в крови гнали меня вперед.

Мне было все равно. Моя совесть была отключена. У меня были свои потребности, и их нужно было удовлетворить.

Все, что я знал, все, что я чувствовал в этот момент, было одной из причин, по которой я ненавидел превращаться в дракона.

У Драконианцев был отличный способ объяснить нас. Наши человеческие стороны и стороны дракона. Доктор Джекилл и мистер Хайд.

Мы были не совсем похожи на литературных персонажей, которыми они нас называли, но это было довольно близко.

Теперь я был мистером Хайдом. Мне нравился контроль, нравилось сеять хаос, нравилось брать то, что мне не принадлежало, нравилось все опасное и злое, и просто быть свободным… Если это означало, что Хайд должен выйти поиграть, то так тому и быть.

Доктора Джекила давно не было.

Тем не менее, эта аналогия не была точной. Доктор Джекилл все еще находился в той же комнате; ему просто было все равно. Или, может быть, он был таким же злым. Я не знал, какая теория верна, и в этот момент мне действительно было все равно.

Я был зверем, хотел я этого или нет. Я действительно любил все, чем я был, и все, что я делал, когда был в форме дракона.

Выключатель, соединявший мою нравственную душу с моим сознательным «я», был выключен. И ничто не могло включить его снова. Не до тех пор, пока человек не вернется обратно.

Я знал, что произойдет, когда человек вернется. Все, что я собирался сделать сегодня вечером, ударило бы мне прямо в лицо, и я бы утонул в омуте вины, сожалений и эмоций. Или, как любил называть это зверь, в слабости.

Мораль вернется, правильная и неправильная, все основное дерьмо жизни и сожаление о том, что я собирался сделать. Знания этого мне никогда не было достаточно, чтобы контролировать свое поведение дракона.

Вот почему я начал мысленно отделять человека от зверя. Конечно, это было нездорово — относиться к моему истинному «я» как к отдельной сущности. Но это был единственный способ справиться со своим дерьмом, когда я был в человеческой форме, более слабой форме.

Часть меня хотела остаться в этой форме навсегда. Другая, ну, не имело значения, в какой форме я был. Я все еще любил свою семью. Я не хотел, чтобы моя мать потеряла последнюю надежду, которая у нее еще оставалась.

Мой отец? Я разочаровался в нем в тот день, когда он разочаровался в нас. С тех пор как погиб его всадник, он не был прежним человеком. Как будто вся жизнь покинула его, как будто часть его умерла вместе с королем. Он был темным, и он слишком много раз срывался на своей семье.

Мне надоело притворяться, что он все еще тот дракон, которым был раньше. Так что я больше не притворялся.

Иногда мои мысли возвращались к той ночи, когда все изменилось.

Как моему отцу удалось сбежать? Король Альберт заставил его уйти, или он сбежал как трус?