Чтение онлайн

— Вышло бы куда больше, если бы воздушной почтой не принесло вот этот маленький подарочек. Неудивительно, что ты так любишь эти звездочки. — Рейдж подвигал рукой, словно собирался завязать узел. — Ты должен знать, что Тор с близнецами, — взяв со столика ножницы, он перерезал нитку, — продолжают начатое нами вчера вечером. Они должны вернуться через пару часов для доклада, как ты и просил.

— Передай им, пусть сначала стучат.

Рейдж кивнул, решив воздержаться от всякого рода комментариев.

Ведя Бет по коридору, Роф неожиданно для себя самого положил руку ей на плечо. Затем на спину. И обнял ее за талию, ощущая под пальцами ее нежную кожу. Она так идеально умещалась в его объятиях, склонив голову ему на грудь, пока они вместе шли по коридору.

«Слишком уютно. Слишком интимно», подумал он. Слишком приятно.

Но он продолжал держать ее в своих объятиях.

Но даже при этом он жалел, что не мог вернуть обратно слова, сказанные ей на улице. Слова о том, что она принадлежит ему.

Ведь это было ложью. Роф не хотел делать ее своей шеллан. Он просто был на взводе, ревновал, представляя, как руки копа прикасаются к Бет. Раздражен тем, что все-таки не убил человека. И слова просто вырвались у него.

Черт возьми. Эта женщина явно что-то сделала с его мозгами. Она вынудила его потерять свое хваленое самообладание, заставив внутреннего психа вынырнуть на поверхность.

Между ним и Бет была связь, которой он хотел бы избежать.

Как-никак, а приступы безумия — это специализация Рейджа.

И их братству не нужна еще одна ходячая бомба, готовая сдетонировать от малейшего толчка.

Бет закрыла глаза и прильнула к Рофу. Она пыталась выкинуть из головы ту зияющую рану. Но это было столь же бесполезно, как если бы она попыталась закрыть лицо от солнца руками: обрывки образов все равно просачивались. Ярко-красная, глянцево-блестящая кровь, обнажившаяся темно-розовая мышца и ужасающая белизна кости. А потом иголка, прокалывающая кожу, и стягивающая края раны черной ниткой…

Она открыла глаза.

Да, так намного лучше.

Чтобы не говорил тот мужчина, это не было небольшой царапиной. Ему нужен был врач. И она непременно настояла бы на этом, если бы в тот момент не была немного занята, пытаясь убедить Пад Тай [78] , съеденный за ужином, не покидать привычной ему среды обитания.

Да и парень, черт возьми, казалось, знал, как подлатать себя.

К тому же, внешностью Бог парня не обидел. И хотя он был весь в запекшейся крови, она не могла не заметить его просто ослепительные лицо и тело. Короткие светлые волосы, переливающиеся всеми оттенками синего глаза, и лицо, место которому было на большом экране. Одет он был также, как и Роф, в черные кожаные штаны и тяжелые ботинки, рубашка лежала в стороне. Верхнее освещение подчеркивало мускулатуру его торса — впечатляющая картина силы. А от разноцветной татуировки дракона, покрывающего всю его спину, было просто невозможно отвести глаз.

Да и сложно представить Рофа, работающего с каким-то дохляком женоподобного вида, смахивающим на бухгалтера.

Торговцы наркотиками. Они определенно были наркодилерами. Пистолеты, оружие, огромные суммы наличных. И кто еще ввяжется в поножовщину, а потом станет изображать доктора?

И тут Бет вспомнила, что на груди Рейджа был такой же шрам округлой формы, как и у Рофа.

«Они наверняка состоят в какой-то шайке», решила Бет. Или банде. Внезапно ей стало просто необходимо немного пространства, и Роф отпустил ее, как только они вошли в комнату со стенами лимонного цвета. Ее шаги замедлились. Комната походила на музей, или же на что-то, что она ожидала увидеть только в «Архитектурном дайджесте». На больших окнах висели тяжелые светлые портьеры. Стены были украшены роскошными картинами, написанными маслом, все предметы искусства были расставлены с большим вкусом. Бет взглянула на ковер. Да он, должно быть, стоил больше, чем ее квартира.

Быть может, они торговали не только крэком, экстези и героином, но также и предметами искусства на черном рынке.

Да уж, такое сочетание встретишь не часто.

— А вот это не плохая вещь, — пробормотала Бет, указывая на антикварную шкатулку. — Весьма не плохая.

Не получив ответа, Бет посмотрела на Рофа. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, готовый к любой атаке даже у себя дома.

Но, с другой стороны, а когда она вообще видела его расслабленным, подумала Бет.

— Ты всегда был коллекционером? — спросила она, надеясь выиграть немного времени, и дать нервам угомониться. Бет подошла к картине, принадлежащей «Школе реки Гудзон» [79] . Бог ты мой, это же Томас Коул [80] . Да эта картина, должно быть, стоит сотни тысяч. — Она прекрасна.

Она оглянулась через плечо. Все внимание Рофа было сосредоточено не на картине, а на ней. Но на его лице не читалось гордости владельца или радости обладания.

У человека, чьими вещами восхищались, такого взгляда быть не могло.

— Это не твой дом, — сказала она.

— Здесь жил твой отец.

Ага, конечно.

Но какого черта. Она уже зашла так далеко, в конце концов, можно и подыграть.

— Тогда, очевидно, у него было полно денег. И чем же он зарабатывал на жизнь?

Роф прошел через комнату и остановился у изумительного портрета во весь рост. На нем был изображен кто-то, похожий на короля.

— Пойдем со мной.

— Что? Ты хочешь, чтобы я прошла сквозь стену?..

Он толкнул край картины, и она, повернувшись на своей оси, открыла проход в темный коридор.

Бет ахнула.

Роф жестом пропустил ее вперед. — После тебя.

Бет настороженно приблизилась. На темных каменных стенах играл свет, излучаемый газовыми лампами. Заглянув внутрь, она увидела ступеньки, ведущие вглубь и исчезающие за поворотом.

— Что там внизу?

— Место, где мы сможем поговорить.

— А почему мы не можем остаться здесь?

— Потому что ты захочешь сделать это наедине. К тому же скоро объявятся мои братья.

— Твои братья?

— Да.

— И сколько их у тебя?

— Сейчас пять. И ты зря тянешь время. Иди. Тебе там ничто не грозит. Обещаю.

Ага, как же.

Но она все же переступила через позолоченный край рамы. И шагнула во тьму.

Бет глубоко вздохнула и нерешительно коснулась ладонями каменных стен. Воздух не показался ей затхлым, нигде не было мерзкого влажного налёта; здесь просто стояла сплошная темень. Придерживаясь стены, она начала медленно спускаться по ступеням. Висевшие по бокам лампы больше напоминали светлячков и горели скорее для самих себя, нежели освещали дорогу идущему по лестнице.