Чтение онлайн

С Малайей было еще проще. Несколько свечей утомительного ручного труда, аккуратно водруженная на каменные плечи голова, короткая вспышка, ожившее ненадолго лицо, тут же скрывшееся под облаком брызнувшей от статуи Тьмы, еще одно мимолетное ощущение чужого взгляда, сбежавшие вниз серебристые ручейки… и третья статуя была восстановлена.

Ал после этого облегченно вздохнул и, втянув в себя освободившиеся капельки, повернулся к левой стене первохрама, где дожидались своей очереди два пустых постамента. Но я к тому времени так вымотался, что не поддержал идею заняться Абосом и Солом немедленно. Более того, к тому времени ноги меня уже совсем не держали и все, что я смог, это обессиленно усесться аккурат между ними, раскинув в стороны руки и прислонив гудящую голову к стене между нишами. Так, чтобы идущий от нее холодок хоть немного остудил тяжелый затылок, а безумная усталость, накопившаяся за сутки беготни, выплеснулась наружу одним-единственным, но очень тяжелым вздохом.

«Сиди так, — вдруг написал Ал, прежде чем растечься на полу новой лужей. — Думаю, мы и сами управимся».

Я собрался было возразить и послать его куда подальше вместе с неуместной спешкой, но Ал уже нырнул в очередную груду осколков и быстренько выудил на свет божий пару приличных камней. Я даже шевелиться не стал, когда алтарь с довольным бульком бросил их на мои бессильно лежащие на полу ладони. И вместо того чтобы подняться и забросить первые камешки на возвышающиеся надо мной постаменты, просто закрыл глаза и мысленно послал упрямца на фиг. В смысле, к Фолу. Причем с большим ускорением.

Ала, правда, мое бездействие и откровенное нежелание помогать ничуть не смутило. Он активно зажурчал, засуетился. Мои ладони после этого окутало целым облаком серебристой «ртути». Бессильно лежавшие руки благодаря усилиям алтаря развелись еще дальше. И лишь когда ребром ладони я почувствовал источающий холодок постамент, то соизволил приоткрыть один глаз.

— Ал, что ты делаешь?

«Лежи», — снова соткалось на полу.

— Дальше мы сами, — как ни странно, поддержал Ала Мэл. А затем, к моему немалому удивлению, бывший Палач вскарабкался на стену, свесился вниз и, одним движением подхватив с моих ладоней сразу оба немаленьких камня, без видимых усилий забросил их наверх.

От сдвоенного удара постаменты тихонько загудели, но ни какой реакции от богов не последовало. Ни черных облаков, ни бьющих из камней молний… вообще ничего, словно дух-служитель не нарушил сейчас одно из важнейших условий, без которых сборка статуй была невозможна.

«Абос и Сол менее привередливые, — пояснил Ал, когда я разлепил губы во второй раз и осведомился, в чем дело. — Требования к ним менее строгие, поэтому спи, если хочешь. Нам достаточно, чтобы ты хотя бы краешком касался каждого из постаментов».

Я скосил глаза влево, вправо. Поерзал, устраиваясь поудобнее. Проследил за тем, как «ртуть» аккуратно придерживает мои запястья, чтобы контакт с камнем не нарушался. Посмотрел, как Мэл ловко подхватил с моих ладоней еще два камня и с такой же необъяснимой легкостью забросил на два рядом стоящих постамента, и снова закрыл глаза.

Ну и отлично. Если во вменяемом состоянии я им больше не нужен, то я, пожалуй, посплю. День был суматошным. Ночь и того хуже. Так что небольшой отдых я заслужил. Полежу тут маленько, подумаю, расслаблюсь. А когда проснусь… будем надеяться, что еще две статуи в темном пантеоне окажутся восстановленными. После чего алтарь станет еще на две ступеньки ближе к своему возрождению. И после того как Абос и Сол займут положенные им места в первохраме, останется самое сложное — закончить вместилище Фола. И вот эта задача, скажу я вам, в разы сложнее, чем все, что нам приходилось решать раньше.

В кои-то веки мне снова снился сон. То ли усталость все-таки взяла свое, то ли Фол подбросил очередную загадку. Но то, что это именно сон, я сознавал четко, хотя, как и в прошлый раз, он выглядел на редкость правдоподобным.

Я стоял посреди первохрама, спиной к статуям Рейса, Ирейи и Малайи, и, щурясь от яркого света, бьющего в правую половину лица, пытался разглядеть, насколько успешно Мэл и Ал собрали Абоса и Сола. К несчастью, свет был таким ярким, что я никак не мог понять, получилось у них или нет. Но отвернуться и прикрыть глаза тоже оказалось проблематично, потому что с другой стороны ко мне прильнула непроглядная темень, из-за чего я на собственной шкуре прочувствовал, что это такое — оказаться между Светом и Тьмой.

Самое интересное заключалось в том, что я не мог пошевелиться. И в кои-то веки чувствовал, что в буквальном смысле слова разрываюсь на части. Левая сторона моего тела утопала в леденящем душу, вызывающем оцепенение мраке, а правая горела и плавилась под слепяще яркими солнечными лучами. Если бы не темный доспех, закрывший ровно половину моей груди, я бы уже сгорел заживо, но Тьма хранила меня от Света, оберегая кожу от ожогов, а глаза — от слепоты. А если бы не тепло прильнувшего к другой половине серебристого металла, мрак выморозил бы меня за считаные мгновения.

Я словно на перепутье оказался. Стоял, как дурак, не имея возможности даже голову повернуть. Ни от Света отвернуться, ни во Тьму не уйти… И в какой-то момент ощутил, что должен сделать выбор. Между Фолом и Родом. Светом и Тьмой. Но к Свету я всегда был равнодушен, хотя его тепло и спасало меня сейчас от гибели. А Тьма, хоть и была привычнее, именно сегодня почему-то выглядела недоброй и таила в себе нечто такое, к чему я даже во сне был пока не готов.

— Что ты выберешь, Артур? — шепнула бесшумно подкравшаяся со спины Смерть.

Я поспешно прикрыл веки, чувствуя, как Ее дыхание холодит не только спину, но и лицо, шею, даже руки. Затем холод попытался подобраться к сердцу, словно Смерть в кои-то веки устала ждать, но вскоре он отступил. То ли не сумев пробиться сквозь стремительно нарастивший толщину доспех, а то ли просто решив, что с этим можно обождать.

— Времени почти не осталось, Артур, — снова прошелестела Смерть. — Ты должен принять решение.

Я мысленно выругался, откровенно устав от намеков и иносказаний. А затем сжал кулаки и все-таки открыл глаза, намереваясь впервые в жизни взглянуть на эту загадочную, опасную и невероятно настойчивую Леди…

— С возвращением, — насмешливо сказал Мэл, когда я непонимающе моргнул и уставился на склонившегося брата. — Как себя чувствуешь?

Я обвел настороженным взором погруженный в сумрак храм, но в нем, пока я дрых, ничего не изменилось. Напротив меня у стены по-прежнему молчаливо стояли Рейс, Ирейя и Малайя. Справа в глубине огромной ниши таился полупустой постамент Фола. Перед ним в виде огромной «наковальни» на своем привычном месте дремал Ал. А слева… слева, как и раньше, никого не было. Ни Рода, ни света. Совсем ничего. Даже Смерть мне, похоже, просто привиделась. Только приличная груда осколков у стены привлекала внимание, и при виде нее у меня вырвался разочарованный вздох.

Неужели не получилось?

Ухватившись за протянутую Мэлом руку, я с кряхтением поднялся, ощущая себя на редкость погано. А затем обернулся посмотреть, сколько еще предстоит работы с Абосом и Солом, и вздрогнул: обе статуи возвышались надо мной, глядя куда-то вдаль. Бог удачи — точно такой, каким его изобразили в храме наверху: толстый, развалившийся на каменном то ли кресле, то ли троне, насмешливо щурящий каменные веки и рассеянно гладящий пристроившуюся у него на коленях огромную жабу. Бог сновидений — благообразного вида старец с длинной бородой и зажатым в руках посохом. Оба выглядели как живые. И казалось, что еще мгновение, и они сойдут с постаментов, причем ощущение это было настолько сильным, что я поневоле отступил.