Чтение онлайн

Маэл, вроде как, всю жизнь мечтал поработить Землю. Желания воплощал как мог, потому к своим годам и стал одним из влиятельнейших земных нейтралов. Это у вампиров в крови, вообще-то. Жажда власти.

Конечно же, орден такой возможности Маэлу не давал — не позволял захватить Землю. Но теперь всё резко изменилось. Теперь орден наоборот хочет, чтобы Маэл поработил землю. Почему? Потому что, сразись мы с тёмными существами, приземлившимися в Германии, в открытую, мы бы проиграли. В любом случае. Чувак, ну… это существа с пятой границы тёмного сектора… Неужели тут требуются объяснения? И да, даже усилители не помогли бы. Марглов банально больше. Знаешь, что даже в Хатте тёмных не так много, как сейчас на земле? Не знаешь? Вот знай теперь.

Не устал ещё? Мы почти приближаемся к сути.

Подытожив все эти факты, старейшина (и весь орден в целом) приняли решение выбрать наилучший из худших вариантов развития событий. Так как марглов сейчас никто не трогает (кроме жалких землян), а они, находясь на Земле в очень неопределённом состоянии (не могу набрать достаточно силы для полноценного порабощения, так сказать), до поры до времени ведут себя нейтрально. Да-да, именно так это называется. Оказывается, если бы они не вели себя нейтрально, они бы уже давно начали пожирать сознания людей, превращая постепенно превратив землян в безмозглых зомби. Не так, как сейчас, а в утроенных объёмах.

Сейчас, пока всё относительно спокойно, есть, как говориться, один шанс из четрынадцати миллионов (надеюсь, ты понял отсылку), который поможет нам спасти Землю. Замысел таков: заранее подосланные к Маэлу вампиры в ближайшие несколько дней убедят Маэла войти на территорию завода — аккурат внутрь чёрной тучи. Самоубийство! — скажет кто-то. И будет прав. Но только если нырять со светлыми намерениями. Ежели будешь входить с тёмными намерениями, есть, повторюсь, один шанс из четырнадцати миллионов, что пожиратели душ примут тебя и постараются воплотить твои мечты о порабощении в реальность. Каким образом? Перемотают время. Изменят временную материю Земли! Ты же знаешь, что время на пятой и четвёртой границе идёт иначе. Не только на границе, но и для марглов тоже. Эти… даже не знаю, как их назвать, хреновины непрерывно существуют, как минимум, в четырёх измерениях. Да — даже за пределами своих пятых границ. И, при достаточной концентрации в мире, способны искривить пространство и время, изменив ход самой истории. Представляешь? То есть, для каких-то дымных хреновин, наша судьба, вся история нашего мира, человечества — не более, чем пшик, который можно запросто переделать на свой лад!

— На самом деле, это первый подобный прецедент. Никогда ранее мы не встречались с таким. Даже те подвиги, что когда-то совершал Гааль, кажутся мелочью на фоне того, что могут сделать со временем марглы.

— Вы уверены, что это сработает?

Старейшина отрицательно помотал головой.

— Нет. Но, как говорит мистер Вернал, это наша единственная возможность.

— А что потом?

— Что потом?

— Ну когда они перемотают время. Переделают историю. Что будет потом? Что мы будем делать тогда?

— Тогда они должны ослабнуть. Портал закроется, и вы сможете вступить в полноценное противостояние.

— Мы? Мы одни?!

— Не бойтесь. Его величество император заинтересован в спасении Земного мира. Если Землю постигнет худшая участь, то следующим миром на пути тьмы станет Империал. После этого весь серединный сектор окажется под угрозой порабощения. Именно поэтому его величество выделит вам всё необходимое для предстоящего противостояния.

— Всё?

— Солдат, оружие и учеников.

— Погодите. Не понял. Солдат? Оружие? И что? Учеников?!

— Да, — улыбнулся старейшина, — вам придётся сражаться не только с тёмными сущностями, но и с людьми. После закрытия портала пожиратели постараются найти носителей. Поэтому большая часть ваших врагов будет простыми землянами.

Я схватился за голову. И так хватило манипуляций с контролем чужих тел — без того хреново. А тут ещё и новыми подробностями ошарашивают. Ладно, хрен с ними с пожирателями и военными. Но ученики?! Он что, серьёзно думает, что мы сможем кого-то чему-то научить?! Я хоть и бизнесмен, бывший… недоделанный… но кого-то учить? Уж извините… это, конечно, перебор.

— А что будет с ним? — я кивнул в сторону ослабшего Гааля.

— Он отправится обратно в свой мир.

— Зачем?

— Потому что сейчас нам его не спасти.

— Дайте угадаю: а если закинуть его в мир и изменить время, то шанс на спасение появится?

— Верно.

Четыре дня мы провели в Леноде — в том самом парящем городе, столице Бритонской империи. Как ты уже знаешь, Империал дочерний мир Земли, поэтому неудивительно, что названия здесь созвучны с названиями земных городов и государств.

Нам позволили, так сказать, отдохнуть. Впервые за два месяца никто не доставал тренировками и не висел над душой, постоянно напоминая, что на нас лежит большая ответственность. Нет. Наконец можно было почувствовать себя обычным человеком: пройтись по магазинам, понаблюдать за местными роботами, людьми и посетить места активного и пассивного досуга.

Мир хоть и не родной, но освоились мы быстро. Люди они везде люди. Правда, большая часть обслуживающего персонала в Леноде были роботами с начинкой из микрочипов, но работающими при этом на паровых механизмах.

Викторианский стиль имел свой шарм — не совсем такой, каким его рисуют в фильмах и видеоиграх, но толпы мужчин во фраках и костюмах с шляпами котелками и канотье на головах делали своё дело. Женщины не отставали и выглядели ещё моднее — их громадные, словно павлиний хвост юбки с кринолином занимали чуть ли не половину тротуара, по которому шагали важные особы с зонтиками, решившие надеть столь стильный наряд.

Однако, в Империале нашлось место и развратным, по меркам викторианской эпохи, нарядам. Так, например, зачастую на улицах города встречались девушки, разгуливающие в непростительно коротких платьях со шлейфом. Заходя на некоторые улицы, складывалось ощущение, что попадаешь не в цивилизованный квартал, а в кабаре. Город сочетал несочетаемое — английская чопорность здесь переплеталась с американской безнравственностью. Хоть подобное и удивляло, но зацикливаться на этом мы не стали, списывая любое проявление нестандартности на особенности мира.

Днём мы гуляли по городу, восхищаясь переходами по — как их тут называли — плавающим мостам, сделанными из пластичного металла, соединявшими разные городские районы. Плавающими их прозвали потому, что мосты, из-за нестабильности положения платформ, тоже находились в постоянном движении, зачастую копируя движения волн, отчего и создавалась иллюзия скольжения по волнам.

Вечером город будто бы менялся — из светлого стимпанковского проекта он превращался в тёмный нуарный триллер с улицами, заполненными развратом. По пути в бар мы часто встречали парочки, целующиеся прямо у витрин закрытых магазинов, а заглянув в подворотню, при должном внимании, можно было и вовсе заметить, как кто-то, простите за дерзость, откровенно трахается.

Из-за постоянных походов в бары, ложились спать поздно — часов в пять утра или ещё позже, а потому и ставали где-то после обеда. Однако, я не пил. Не знаю почему, но желание пить пропало окончательно. Если раньше алкоголь был нужен, чтобы скрасить серые будни, то теперь будни были на столько яркими, что алкогольное опьянение на их фоне казалось чушью.

Какой бы опасной не стала жизнь, она мне нравилась. Даже несмотря на то, что в некоторой степени от меня зависела судьба человечества, мне нравилось всё происходящее. Ответственность перестала напрягать. Наконец в моей жизни снова появились люди, которые нуждались во мне, хоть я и не сделал для этого практически ничего. Разве что родился от могущественного светлого манипулятора.