Чтение онлайн

– Как Эрегинд?

– Пышет красотой и здоровьем. Словно заново родился.

– Мне надо осмотреть его. Сейчас же! Ой!

У Ваэртильгвен не получилось с первого раза подняться на ноги.

– Спокойно, не трать силы, ты ещё слишком слаба.

Жрица поддержала хранительницу за плечи и напоила чистой водой из серебряной фляги.

– Вот так. Что тебя беспокоит?

– Сама не пойму, в том и дело. Будто змея залегла под сердцем.

Хранительница беспомощно развела руками.

– Ничего, пройдёт. Можешь встать?

Ваэртильгвен слабо кивнула. Но устояла на ногах лишь с поддержкой жрицы.

– Подведи меня к мальчику. Ни слова – делай, что говорю! Поверь, это очень важно. И подай мне посох.

Внимательный осмотр места ритуала и спасённого юноши не выявил ничего необычного.

– Это Эрегинд? Он вернулся? Что ты чувствуешь?

– Ничего… необычного. А ты? Сейчас твоя магия справится лучше моей.

– Он обворожительно прекрасен, как снизошедший дану. Но… его аура. Она размыта, как улица за окном в дождливый день. В остальном… теперь, кажется, я начинаю понимать, чем он привлёк Фире.

– Ум и осязание не видят подвоха. Но на сердце неспокойно.

– А я, наоборот, чувствую себя отменно, будто крылья выросли. Держись, доведу до дома.

Вскоре после полуночи Урфитея укладывала Ваэртильгвен спать. Волшебница, приняв целительное снадобье, почувствовала себя лучше. Но тревога так и не прошла.

Жрица вполголоса мурлыкала заунывную колыбельную о серебряных холмах и златых дубравах сказочной страны забвения где-то за семью морями.

– А знаешь, Гвен, – теперь жрица совсем не стеснялась обращаться к искуснице по-простому, как к давней подруге, – был момент, когда я едва удержала конфигурацию заклятья. Он показал мне ужасные картины…

Урфитея судорожно сглотнула, её глаза в страхе расширились, словно от заново переживаемых кошмаров.

– Руллахт Синдуно объят пламенем…. Полчища орков неистово штурмуют белые башни… Но ни одна из моих сестёр-во-свете не устрашилась и не отступила перед лицом врага… Мы погибали одна за другой, но дорого продавали свои жизни, усыпая грудами трупов тёмных воителей белокаменные мостовые… Я видела … Замфирель…

Глаза Урфитеи заволокли слёзы.

– Нелепый вздор! Руллахт Синдуно стоит на берегу моря. Как… Нет, не могу представить. И… А на самом деле… Я тоже… кое-что видела. Это… Неописуемый кошмар…

– Не береди душу, а лучше засни! Спокойной ночи, Гвен. Пусть сон излечит твои тревоги. А я пока побуду рядом.

– Спасибо, сестра.

Урфитея закрыла глаза и простерла над чародейкой свои раскрытые длани.

Фигуру Ваэртильгвен окутало облако серебристого сияния и её сознание, наконец, впало в долгожданное забытьё.

Но покой, которого она так сильно жаждала, так и не наступил.

Ей снился странный беспокойный сон, вернувший её на место ритуала. Величественные своды храма, магические фигуры на полу, тело юноши, кристаллы.

Внезапно пала тьма. Руны, пентаграммы и окружности полыхнули ярким светом, в освещённое им пространство ступила фигура в чёрном балахоне с низко надвинутым капюшоном. Протянулась рука в чёрной бархатной перчатке и забрала гагатовый кристалл-обелиск у подножия ложа-постамента. И установила внешне неотличимый артефакт.

Но стоило присмотреться…

У Ваэртильгвен словно сердце провалилось. Вместо жирного смолистого блеска агата на гранях подменённого обелиска играли тускло-матовые антрацитовые переливы мориона.

Хранительница проснулась в холодном поту.

– «Альвы всемогущие»!

Если так всё и было – Эрегинд навеки проклят и обречён на вечные муки, которые испытывают тёмные души в земном воплощении. Их удел – сеять смерть и страдание в бессмысленной жажде власти и могущества, вдали от тепла, любви и солнца.

– «Гагат – самый сильный магический амулет… Морион – камень чёрного колдовства, открывающий двери в потусторонний мир, наравне с чёрным агатом, любимая драгоценность чернокнижников и некромантов».

Из глубин памяти всплыли давно забытые премудрости магической теории.

– «Ты будешь мёртвым при жизни».

Зловещий шёпот из ниоткуда подобно резкому порыву холодного ветра ворвался в сознание.

– «…при свете солнца видеть беспросветный мрак ночи».

У хранительницы резко заболела и закружилась голова. Эльфийка тут же побежала на кухню принимать микстуру, но легче не стало. Наоборот, её пробил озноб, сердце затрепыхалось, душу залила смертная тоска. Чародейка откупорила новый пузырёк – всё тщетно. Головная боль переросла в мигрень и невидимыми тисками сдавила череп.

Внезапно на самой границе слуха раздался резкий приглушённый удар, словно где-то неподалёку в землю ударили стальным молотом.

Ваэртильгвен в ужасе обернулась. Звук повторился. Затем снова и ещё, раздаваясь с амплитудой, совпадавшей с частотой биения сердца.

Не ощущая себя и не понимая, что происходит, в кружевном спальном халате поверх исподнего, хранительница потревоженной сомнамбулой выбежала в гостиную. И остолбенела: обрамляющие каменную плиту входа защитные руны пылали ослепительно алым огнём, словно кипящая кровь в ведьмином котле.

Удары продолжались с неослабевающей силой.

Ваэртильгвен словно впала в ступор, никак не реагируя на штурм своей обители, будто трусливый и нераспорядительный кастелян перед лицом вражеских полчищ.

Стало совсем плохо. В таком состоянии чародейка была беспомощна перед неведомой угрозой. Более того, даже дыхание стало жестокой пыткой.

Эльфийка попыталась бежать, но упала на четвереньки и поползла раненым зверем.

Камень издал глухой стон и с грохотом раскололся, взорвавшись тучей пыли и обломков. Призрачно-малиновое зарево затопило гостиную, в проёме замаячил высокий силуэт в чёрном плаще с капюшоном.

Животный страх неожиданно придал ей сил. Молнией бросившись в спальню, хранительница выхватила из ножен на поясе повседневной мантии длинный изогнутый кинжал.

Незваный гость пришёл по её душу, это чародейка отчётливо ощутила по флюидам холодной жестокости, которые излучала его аура.

– «Если пробил твой последний час, встреть смерть достойно, подобно герою-воителю». – Гласило одно из правил морального кодекса светлых магов, которому Ваэртильгвен неуклонно следовала всю жизнь.