Чтение онлайн

— Я бы не торопился с объяснениями, — покачал тот головой. — Но наши войска уже работают по этому неопознанному объекту. В воздух поднята авиация, средства ПВО приведены в состояние боевой готовности.

Отчётов об этом генерал не получал, но он и так знал, какие действия и по каким протоколам отрабатывают сейчас его подчинённые и другие службы, та же охрана Императора. Где-то там, за стенами студии, сейчас творится такая суета, что Ямамото был даже рад, что оказался здесь, в тишине и спокойствии студии прямого эфира.

Далёкий гул возвестил о том, что объект достиг столицы, но, видимо, пролетел мимо — иначе звук бы они не услышали, объект его обгоняет.

Внезапно по студии как будто с ноги ударили. Подпрыгнули на столе стаканы, завибрировала огромная панель телеэкрана, посыпалась с потолка пыль. Где-то моргнул свет. И всё стихло.

Ведущие сидели, открыв рты, с совершенно стеклянными глазами, глядя куда-то сквозь генерала.

Ямамото прищурил глаза.

Он был очень сильным одарённым, и чужое присутствие почувствовал. А если смотреть сквозь опущенные ресницы…

Размазанные тени были повсюду Он сходу насчитал пять штук. Звезда теневиков в полном составе… но почему сейчас? И этот объект…

В голове Ямамото никак не складывался пазл.

— Конничива, Кендзи, — прошептал знакомый голос над ухом. — Не дёргайся, никто не обидит.

Было что-то в этом голосе такое, что генерал и не подумал возражать. Наоборот, расслабился и уже спокойно посмотрел по сторонам.

— Отбой тревоги, лейтенант, — сказал он в трубку.

— Но… Хай, тайшо!

И тут заговорила ведущая. Глядя в камеру, таким тоном, будто ничего не произошло…

— Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

Мефистофель объявляет Бетховену, что явился забрать его душу. Объятый ужасом перед лицом грядущего вечного проклятия, композитор молит о пощаде: его час ещё не пробил, ведь он не успел завершить свою Десятую симфонию.

Мефистофель бросает взгляд на рукопись и вдруг, с несвойственным ему великодушием, предлагает сделку: он даст маэстро столько времени, сколько потребуется, но лишь при одном условии — если тот укажет, какие именно части он намерен добавить или изменить. И тогда Бетховен вынужден признать: его творение — шедевр,

в котором он не изменил бы ни единой ноты.

(Либретто)

The graveyard is filled with important men

Who could not be spared but were in the end

And so I whisper now in your ear

See it rising

Stare and wonder

Hear it beckon

You to dance

Feel it hold you

Take you under

I’m your god of second chance

?

Beethoven’s Last Night, «Mephistopheles» [5]

?

— Ваша Светлость, может, немного повыше поднимемся, а? — с мольбой в голосе обратился ко мне лётчик уже через полминуты.

Я со-настроился с Мальфиром, и теперь мог отвлечься на разговоры, так что открыл глаза.

И тут же их зажмурил.

Вокруг бушевало адское пламя, от которого в кабине становилось уже ощутимо жарко. А в состоянии медитации я этого даже не заметил.

Да, Мальфир магией воздуха создал вокруг нас обтекаемый кокон. Но на такой сумасшедшей скорости он всё равно превратился в пузырь раскалённой плазмы.

Чума!

Если япошки от такого не обосрутся, то я даже не знаю!

Но самое главное — вокруг ничерта было не видно, кроме носа самолёта и этого сияющего голубовато-белым светом пламени вокруг. Пришлось дополнительно прикрыть обширное остекление кабины щитами. Прохладнее не стало, но хотя бы припекать перестало.

— Мы, получается, вслепую летим?

— По приборам, но погрешность…

И лётчик, пользуясь случаем, кратко объяснил, как работает навигационное оборудование.

Оказывается, когда я его из криптора вытащил, и он обнаружил, что вместо сумрачного, но всё же дневного Подмосковья, летит над водами ночного океана, не только его мозг на секунду клинанул, но и бортовая система выдала сбой. Инерциальная система, построенная на гироскопах и акселерометрах, продолжала считать, что мы в Подмосковье, в районе Коломны, а спутники говорили, что чуть южнее Сахалина. Умный бортовой компьютер, не зная, чему верить, спросил у лётчика, и тот, подобрав с полу кабины челюсть, ткнул кнопку синхронизации со спутниками. Так что теперь у нас была актуальная карта, курс и путевая скорость. Высотомер только врал безбожно, и вот это-то и напрягало лётчика больше всего.

При обычном полёте сразу несколько систем контролируют параметры полёта. Первым отказал барометрический высотомер, создаваемое магией воздуха разряжение он принял за высоту полёта в несколько десятков километров. Радиосигнал сквозь плазму не пробивался от слова совсем, так что следом отказала и спутниковая навигация, и радиовысотомер.

— Вот мы летим, — лётчик кивком головы показал на большой цветной экран. — Компьютер определяет ускорения, рассчитывает исходя из этого скорость и потом уже положение в пространстве.

Визуально это больше всего походило на компьютерную игру. Зелёная цифровая сетка ландшафта на экране подрагивала, перерисовываясь в реальном времени. Вокруг виртуального самолётика плясали цифры координат, сходя с ума от противоречивых данных, но вектор путевой скорости горел чётким, красным росчерком.

Я переключился на астральное зрение, чтобы проверить, как всё на самом деле обстоит. Оказалось, компьютер не врал, и расчётная высота с учётом ландшафта местности вполне соответствовала фактической.