Чтение онлайн

— Но он говорил гадости и про мою мать! А при этом он сам — родственник главы клана! — продолжаю недоумевать по поводу происходящего, — И это он мне говорил, что глаза не могут переходить от одного члена семьи — другому!!!

— Матэо не знает, кто он. Для всех он — сирота. Долгая история с изменой и семейной драмой, — Лита делает жест рукой, показывая, что лучше не углубляться, — поэтому он не в курсе внутренней иерархии кланов. И всех подряд подозревает — из-за своей собственной силищи, с которой не успевает справляться.

— Не поняла про подозрения, — произношу, надеясь на пояснения.

— Мальчик-одиночка с огромной силой — это уже проблема. Он не воспринимает её спокойно. А добавь к этому, что у него просыпается внутреннее око, которое предшествует проявлению голубых глаз — и получишь не вполне уравновешенного и внутренне нестабильного парня, сомневающегося во всем, да к тому же видящего искажения.

— Искажения? — пытаюсь зацепиться хоть за что-то.

Подобное описание сущности Матэо для меня стало открытием… но у меня просто нет времени его анализировать.

Хотя нет, кое-какой вывод я просто обязана озвучить: парень невероятно круто скрывает все свои внутренние противоречия!

— Непосвященному трудно объяснить… — Лита переводит взгляд на Матфея, ожидая поддержки.

— Когда человек утаивает правду, скрывает что-то или нарушает закон справедливости, вокруг него появляется некая аура искажения. Это видно лишь Просветлённым и обладателям голубых глаз, — отвечает тот за неё.

— Чем Просветлённые отличаются от Глав кланов? — тут же цепляюсь за слова.

— Тем, что не правят кланами, — старик Брон смотрит на меня так, будто последняя вера в то, что я когда-нибудь встану на путь истинный, в данный момент испарилась…

— Не понимаю… у них тоже — голубые глаза? — уточняю, проглатывая это.

— У них любые глаза. Какие они пожелают. Просветлённые могут менять их хоть по сотне раз в сутки: они умеют управлять всеми процессами своего организма — и даже искажать законы природы! Но они полностью посвящают себя познанию тонких материй и законов Вселенной, — отвечает мне Лита, — у нас же нет на это времени. Мы вынуждены вести народ за собой. Мы ответственны за каждого члена клана — даже за самого слабого.

— Но… не за всё человечество, — почему-то вырывается из меня.

— Что? — перепрашивает глава восточного округа.

— Кай… что будет с ним после того, как мы разорвём наш контракт? — спрашиваю, не отвечая на вопрос и отводя взгляд в сторону.

— У тебя не получится разорвать контракт, — спокойно отвечает Матфей, — он тебе не даст.

— Кай? — изумленно и с немалой долей претензии смотрю на своего телохранителя.

— Наша связь нерушима, — звучит ровный ответ.

— И кто это решил, и когда? — уточняю уже совсем недовольным голосом.

— Я говорил вам: я буду подле вас до конца, — мягко отвечает Кай.

— Боже, он великолепен! Хочу его себе! — умиляется Лита, складывая ладони перед лицом.

— Ты же скоро совсем оживёшь — что бы это ни означало! — уже вообще теряясь во всех открытиях, произношу жестко, — Зачем тебе быть рядом со мной после этого?

— Да разве не ясно, глупая неопытная девочка? — чуть холоднее спрашивает Лита, скрестив руки на груди, — Когда он станет человеком, он сможет чувствовать сам. Отдельно от тебя.

— И? Что помешает ему спокойно уйти в закат после всего этого? — недоумеваю.

Главы кланов смотрят на меня очень странными взглядами, но ничего не отвечают.

— Я не причиню ей вреда, — произносит Кай через паузу, обращаясь к присутствующим.

— Да уж поняли мы, несчастное существо, — протягивает Лита, продолжая таранить меня неясным (для меня) взглядом.

— Ей нельзя править кланом, — вдруг подаёт голос Юми, о которой я успела забыть.

Нахожу девочку глазами и пытаюсь понять — что у неё на уме? Почему она так сказала?..

— Юми, поясни, что ты хотела сказать? — словно слыша мои мысли, спрашивает у той Лита.

— Как говорит папа: либо одно, либо другое, — только и произносит девочка, а затем уходит в угол играть с листочками растения.

Лита разворачивается ко мне и склоняет голову, а я, наконец, ощущаю — что это, когда смотрят в твою суть…

— Действительно. Её характер и склад ума довольно сильно ограничивают возможности, — прищурившись, произносит глава восточного округа.

— Что это значит? — впервые повышаю голос, не выдерживая оскорбления.

— Лишь то, что в один конкретный промежуток времени ты можешь посвятить себя чему-то одному, — спокойно поясняет Лита.

— Не быть тебе главой, если займёшься самопознанием. Не успеешь и там, и там, — (честное слово — закатив глаза!) произносит Бран и, фыркнув, отворачивается.

— Твоя внутренняя суть малоподвижна и непластична. Ты слишком сильно забила себя внутрь. Словно ушла в панцирь, — произносит Матфей, вновь разворачиваясь ко мне и отрываясь от созерцания видов за окном, — менять твой характер будет сложно. На это уйдет много времени. У нас его нет. Так что придётся выбрать что-то одно. И поскольку приоритетной задачей я считаю освобождение от паразита и изучение собственной силы…

— Кто бы сомневался, — усмехается Лита, перебивая его.

— Нужно вызывать из самовольного изгнания её старшую сестру, — заканчивает Матфей, не глядя на неё.

— А вот это неожиданность, — протягивает Лита, подняв бровь; и по её лицу видно, что подобного решения от главы западного округа она не ожидала…

Но мне нет дела до их разборок — не сейчас:

— Сестра в самовольном изгнании? — переспрашиваю, не веря своим ушам.

— Ну, конечно. Если брать в расчёт то, что ты рассказала нам, Каори смекнула, что за свой обман она понесет наказание и покинула клан до своего разоблачения… Но мы не будем её разоблачать, — встряхнув волосами, произносит Лита.

— Не будете? — смотрю на них во все глаза.

— Ты для нас важнее, — окинув меня многозначительным взглядом, отзывается Лита, — так что придётся вернуть Каори на место главы клана.

— Как я могу быть важнее? Сейчас ведь решается вопрос о судьбе всех экзорцистов столицы! — восклицаю, абсолютно теряясь.