Чтение онлайн

Я метнул вопросительный взгляд на Друзиллу, но старуха лишь слегка кивнула мне, давая понять, что все шло по плану. Распорядители снова словно выросли из-под земли возле наших стульев и предельно почтительно сопроводили нас к выходу.

На этот раз в зале не осталось ни одного чужака, ни единого лишнего уха. И, предполагая, что обсуждение затянется, нас разместили в небольшой гостиной в противоположном конце готического коридора.

Так мы оказались втроем — брат Луций, я и Юлия Дашкова.

— Понимаю, час еще относительно ранний, но я, пожалуй, не откажусь от рюмки портвейна, — сказал дисциплинарий и склонился над батареей графинов и бутылок, оставленных распорядителями в нашем распоряжении. — Владимир?

Я покачал головой. Нет, сейчас требовался незамутненный ничем рассудок.

— Мне бы кофе.

— А я присоединюсь к вам, темный брат, — слабо улыбнулась Дашкова. — В конце концов, сейчас решается моя судьба. И, полагаю, она будет незавидной.

Луций продемонстрировал великолепный глазомер, лихо плеснув крепленого вина в вытянутые рюмки. Перед нами на столике возвышалась фруктовая композиция. Кофе здесь не было, но я нашел кувшин с водой и плеснул себе немного, чтобы не сидеть с пустыми руками.

— Не уверен, что с вами поступят по всей строгости, Юлия Дмитриевна, — отозвался Луций, пригубив немного темной жидкости. — Если Совет убедится, что вся ответственность за содеянное лежит исключительно на плечах Примогена Эребуса, то приговор для вас будет мягким.

Я задумчиво крутил гранёный стакан в руках.

— Из Эребуса сейчас так удобно сделать козла отпущения, не так ли? — улыбнулся я.

— Как дисциплинарий, смею вас заверить, что Примоген виноват как минимум в двух нарушениях. Первое — он скрыл от Ордена носителя темного дара. Второе — вовлек его в преступление в обход Ордена. Это серьезные проступки, и подобное не должно сойти с рук даже Примогену.

— Лишь потому, что это вскрылось, — предположил я. — Преуспей Юлия Дмитриевна, всего этого крика бы сейчас не было.

Дисциплинарий пожал плечами.

— Возможно. И все равно мать Друзилла инициировала бы разбирательства. Все мы прекрасно понимаем, что со сменой имени и вступлением в Орден родовые связи так быстро не обрываются. Она печется о вас, Владимир. И стала беспокоиться еще сильнее с тех пор, как у вас обнаружился темный дар. Полагаю, Юлия Дмитриевна оказалась в похожей ситуации, — дисциплинарий поставил рюмочку на стол и уставился на девушку. — Ведь, насколько я помню, Примоген Эребус некогда носил фамилию Дашков и принадлежал вашему роду?

Девушка криво улыбнулась и в три глотка допила свой портвейн.

— Верно, брат Луций. Вы хорошо осведомлены.

— Из происхождения Примогена Эребуса не делали тайны.

— Зато сделали тайну из меня, — хмуро ответила Юлия. — До поры до времени.

Жестом заправского официанта Луций вновь наполнил ее сосуд и едва заметно подмигнул мне. Дескать, нужно ловить момент, пока дама в настроении — может рассказать что-нибудь интересное.

Но мне и так было понятно, что случилось.

— Примоген не собирался вечно держать меня в тайне, — сделав еще глоток, Дашкова чуть ослабила черный шарфик на шее. — Разумеется, все понимали, что рано или поздно обо мне узнают в Ордене. Просто Примоген… Его довольно рано забрали в Орден, в двенадцать лет. Моя печать проявилась в шестнадцать, но Эребус хотел, чтобы у меня было детство, юность…

— Которую ты потратила на тайное обучение темному ремеслу, — съязвил я.

— И на это тоже, — спокойно кивнула Дашкова. — Но у меня была нормальная жизнь. Гимназия, искусства, друзья… Я должна была увидеть, как оно… по-нормальному, прежде чем меня бы отдали в послушники.

— Как-то эта романтика не вяжется с тем, что Эребус в итоге сделал из тебя убийцу.

— В этом нет его вины. Примоген специализируется на мирных темных искусствах. Он прогнозист и аналитик. Ожидалось, что и я пойду по его стопам. Однако… мой дар проявился в иных талантах.

— Боевых, — выдохнул я, припоминая, сколько ран она мне нанесла за все те три покушения.

— Не совсем. Я обладаю даром выводить Тьму в физическую форму. Как и брат Луций, к слову. Тьма — лишь строительный материал. Как углерод. Какую кристаллическую решетку сделаешь, то и получится. Можно найти множество применений этому таланту.

Луций кивнул своим мыслям, но в нашу беседу не вмешивался — лишь внимательно слушал, попивая свой портвешок.

— Ответь мне честно, Юля, — я уставился на девушку. — Ты действительно настолько веришь Эребусу? Настолько, что была готова подставиться сама и подставить его в случае неудачи?

— Он дал приказ. Он старший, он ценный представитель рода и он Примоген Ордена, в котором мне предстояло провести остаток жизни. И да, Эребус был убедителен. Ты и сам, Володя, ты же видел, что его находка их смертельно напугала. Значит, в этом есть зерно истины. Значит, Эребус оказался прав. Я не питаю к тебе ненависти, не думай. Просто, исходя из той информации, что мне предоставили, посчитала правильным тебя убрать. Ради всего Ордена.

— И до сих пор считаешь? — улыбнулся я.

Она не ответила. Лишь залпом допила содержимое своей рюмочки.

Луций как раз поднялся, чтобы налить третью, но в этот момент двери маленькой гостиной отворились, и на пороге возник уже знакомый нам распорядитель.

— Господа, Совет вынес решение и призывает вас, чтобы ознакомиться с ним.

Первым вскочил я. Дашкова тяжело вздохнула, но, явно принимая судьбу, изящно поднялась и встала рядом со мной. Когда Луций направился к выходу, распорядитель остановил его.

— Прошу прощения, темный брат. Вам придется остаться здесь. Совет вызывает лишь тех, кого касается приговор.

В глазах Луция всего на миг мелькнуло непонимание, но уже секундой позже он смиренно опустился обратно в кресло и потянулся к графину с портвейном.

— Удачи, господа, — шепнул он на прощание.

Да уж, она мне понадобится. Не глядя на Дашкову, я первым последовал за распорядителем. Нас вывели в уже знакомый коридор, который сейчас пах как-то иначе. И чем ближе мы подходили к дверям зала собраний, тем ярче становился этот странный запах. Как будто жгли какие-то сильные благовония. От этого амбре у меня защипало в носу и запершило в горле.

Дашкова за моей спиной усмехнулась.

— Ничего. Если повезет, привыкнешь.

— В смысле?

— Это особая ароматическая смесь из агарового дерева и ряда других ценных ингредиентов. Ее возжигают во время церемоний.

— А практический смысл у этого есть помимо ритуального? — хрипя, спросил я.

— Говорят, помогает в нашем деле. Но я особой разницы не ощутила.

Не любил я сильных ароматов. Даже иные женские духи казались мне отвратительными именно из-за их насыщенности. Иной раз какая-нибудь дамочка обольется парфюмом с ног до головы и зайдет в помещение — так мне начинало глаза резать от этой газовой атаки!