Чтение онлайн

Он наблюдал, как слеза за слезой скатывались по ее щеке, когда она смотрела на него своими теплыми карими глазами. Он не мог больше ждать. Он наклонился ближе, не сводя с нее глаз, и его губы удобно прижались к трепещущим губам. Таким теплым и мягким, что он понял, что хочет большего. Он несколько раз коснулся губами ее губ, затем, с трудом сдерживаясь, углубил поцелуй. Когда ее рука обхватила его за шею и притянула ближе, это привело его в восторг. Он пробовал ее на вкус, все глубже и глубже, заставив ее ахнуть от удивления.

Тристан оторвал взгляд от Энди, но не отвел его. Их губы были на расстоянии шепота, и он ничего не мог поделать, кроме как смотреть и благодарить Бога и всех святых за то, что ему дан такой дар. Его дыхание участилось от усилий сохранить самообладание. Он так сильно хотел ее, что у него все внутри затрепетало. Внезапно во дворе замка раздалось громкое фырканье. Только когда кто-то из храбрецов похлопал его по плечу, он вспомнил, где находится, и кто рядом.

Тристан повернулся и уставился на фыркнувшего.

Весь его гарнизон образовал полукруг вокруг него.

Тристан улыбнулся Энди и поставил ее обратно на землю. Он крепко обнял ее за плечи. Она немного пошатнулась, и он сжал ее еще крепче. Она стояла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Ее губы зашевелились, и из них что-то вырвалось, но, черт возьми, он не смог разобрать ни слова. Святые угодники, но ему не хватало его сверхъестественного слуха.

Опустив голову, он наклонился к ее губам. Ее теплое дыхание коснулось его уха и шеи, и он чуть не свалился на пол от удара. Покачав головой, он сосредоточился на ее словах.

Ее вопрос прозвучал шепотом.

— Как?

С улыбкой он коснулся ее носа.

— Нет, любимая. У нас еще будет время для подобных вопросов. — Его улыбка стала шире. — У меня есть к тебе еще один вопрос, и, клянусь святыми, я должен задать его сейчас, пока у меня не сдали нервы.

Ее пристальный взгляд не отрывался от него, пока он не опустился на одно колено. Он прочистил горло и сжал руку Энди, не уверенный, от кого исходит дрожь — от нее или от него самого. Скорее всего, от того и другого.

— Андреа Кинли Монро. — Его голос прозвучал хрипло и отрывисто. Он надеялся, что ей все равно. — Умоляю тебя, выходи за меня замуж. Клянусь, ты не пожалеешь об этом.

Он увидел, как еще несколько слезинок скатились по ее раскрасневшимся щекам. Улыбка появилась в уголках ее рта и заползла в глаза.

— Да. — Так тихо, что сначала он едва расслышал ее, но потом она обвила руками его шею и крепко сжала. — Да! Я выйду за тебя замуж!

Свист и одобрительные крики его рыцарей разносились по всему двору бризом с Северного моря. Тристан посмотрел в глаза своей возлюбленной и улыбнулся, но тут же остановил слова, готовые сорваться с ее прелестных губ. Он, без сомнения, в своем средневековом уме, крепко поцеловал ее, не оставляя сомнений в том, как сильно он ее любит.

И сделал это. Навечно.

Мое зрение проясняется, и я вижу красивое лицо Тристана. Я улыбаюсь.

— О, вау, — говорю я. — Вот это да, так романтично, конечно. Итак, твоя нынешняя жена прочла стих, который снял проклятие и освободил тебя и твоих рыцарей. Затем, как только ты материализовался в человеческом облике, ты убил своего убийцу, и он превратился в большую груду мерзости. — Я бью большого рыцаря по руке. — Отличная история, Дредмур.

Сапфирово-голубые глаза Тристана мерцают в свете уличного фонаря Бене.

— Да, наверняка. — Его взгляд напряжен. — И никогда не забывай, что, каким бы мрачным ни казалось происходящее, всегда есть надежда. — Он улыбается. — Даже в самые неподходящие времена.

Я киваю ему и понимающе улыбаюсь.

— Запомню.

С четырьмя большими белыми пластиковыми пакетами, наполненными пикшей, жареной в кляре, чипсами и несколькими пирогами с мясом, которые пахнут божественно, мы с Тристаном выходим на Кэнонгейт, в туманную эдинбургскую ночь. Мимо нас у входа проходит пара, и женщина, одетая в темные колготки, коричневую шерстяную мини-юбку и шерстяную шапочку, встречается со мной взглядом.

Я уже успела запомнить ее черты.

Она быстро отводит взгляд.

— Что? — спрашивает Тристан, когда мы переходим улицу. Я оглядываюсь через плечо. Женщина смотрит на меня через открытую дверь дома Бене.

— Та женщина, — отвечаю я. — Это та женщина, которая проводила пешеходную экскурсию ранее.

— Мисс По, мы прошли по крайней мере три пешеходные экскурсии, — говорит Тристан. — Что тебя беспокоит?

Мы проходим мимо таверны «Толбут» и входим в арку «Уинд». Я оборачиваюсь и смотрю назад. Женщины и мужчины уже нет.

— Не знаю, — отвечаю я. — Что-то в том, как она на меня смотрит.

— Ну, ты потрясающая девушка, — отвечает Тристан. — Неужели все так просто?

Я издаю короткий смешок, когда мы приближаемся к воротам Полумесяца.

— Я серьезно в этом сомневаюсь.

Мы проходим через ворота, и как только их минуем, они начинают закрываться. Гравий хрустит под нашими ботинками, когда мы пересекаем внутренний двор, этот вездесущий и жуткий ангел в фонтане, из которого льется вода. Внутри, в комнате, которую Габриэль называет общей, нас ждут остальные. Это чем-то напоминает мне большой зал Джулиана Аркоса с большим камином, занимающим большую часть одной из стен, и несколькими стульями, диваном и большим столом в центре. На стенах полки со старинными на вид книгами. В углу стоит огромный письменный стол, на котором лежит несколько томов с… чем-то, раскрытые. Сидни сидит, склонив голову над одним из них.

Я нахожу Эли, подхожу к нему. Я снимаю длинное пальто, отстегиваю меч и откладываю его в сторону, а затем плюхаюсь на пол перед ним. Взяв один из контейнеров Бене, я открываю его и достаю кусок пикши. Бене уже залил их и чипсы уксусом и подрумянил. Я едва успеваю запихнуть его в тарелку. Я бросаю взгляд на Тристана. Он делает то же самое. Гаван и Люциан тоже держат на коленях по контейнеру. Джейк стоит у камина с Дариусом и поворачивается, чтобы обратиться к команде.

— Райли, я проинформировал всех о том, что произошло в Собор Святого Эгидия, — говорит Джейк. — У Конвика есть теория.

Я смотрю на Гавана, и он кивает.

— Да, — говорит он. — Райли, расскажи мне точно, что произошло.

Я заканчиваю жевать.

— Этот парень, он кричал, вел себя как сумасшедший на улице, пинал мусорные баки и пугал людей. Он держался за голову, будто ему было очень больно. Думаю… я почувствовала, что что-то не так. Я схватила его за руки, и мы внезапно оказались в другом Эдинбурге. — Я сделала большой глоток кока-колы. — Наверное, я решила затащить парня в собор, потому что от него разило смертью. Его глаза, — вспоминаю я, — были не его. И его голос тоже. И я решила, что собор — это святилище. Однако, когда мы вошли внутрь, церковь была полуразрушенной и запущенной. Брошенной. — Я качаю головой. — Странной.