Чтение онлайн

Мортис вновь застонала и протянула к призраку возлюбленного костлявые руки. Но не смогла до него коснуться. Абрис Галлеана метнулся в сторону и поплыл по воздуху. Мортис устремилась за ним.

Еще миг, и оба мертвых бога скрылись в зеленой листве.

— О, Всевышний… — прошептала Цесарея. — Глазам своим не верю! Дарган, ты в самом деле вызвал дух Галлеана?

— Нет, конечно! — алкмаарец покачал головой. — Это всего лишь призрак, созданный моим медальоном, моей душой. Как видишь, богов не так сложно обмануть. И не так трудно создать самим…

— Мы встретили богиню смерти и остались живы — пробормотал Эмери.

— Это не богиня смерти, это только её аватар, — ответил Дарган.

— Аватар? — переспросил следопыт.

— Сами боги не вмешиваются в наши дела непосредственно. Никогда, — сказала Цесарея.

— Оказывается, не только проклятые охотились за твоим талисманом, — заметил Ренард. — Нежити он тоже понадобился.

Дарган минуту смотрел в просвет между деревьями, туда, где скрылась в лесу Мортис в безуспешной попытке настичь Галлеана. Будто кто-то брызнул желтой краской в зеленый лес: все умирало там, где проскользнула бесплотная богиня.

— Мортис хочет возродить Галлеана. Но разве можно это сделать с помощью чужой души? — прошептал Дарган.

Ренард пожал плечами:

— Знаешь, повелителям всегда нужны наши души. Это самая высокая ставка в любой игре — Императора, королей и богов.

Тем временем Эмери с Тормом помогли подняться Гоару и залезть на его скакуна.

Но даже со сломанной рукой, корчась от боли, Гоар все равно пожелал ехать впереди.

Через два часа путники достигли ворот Ниинорда.

Увидев практически разрушенные стены и наскоро залепленные досками ворота города, Ренард застонал от досады. Чтобы удержать эти развалины, нужна огромная армия, а не крошечный отряд.

Когда миновали ворота, возле которых дежурили трое мальчишек в непомерно больших шлемах с косами в руках вместо боевых секир, следопыта стал разбирать нелепый смех. Он прикрывал рот грязным платком, чтобы люди не заметили его ненужной веселости, и многим казалось, что человек в истрепанном кожаном камзоле с огромным почти пустым колчаном за спиной трясется от рыданий, закрывая платком лицо.

Улицы были запружены народом. На ручных тележках подвозили камни, на кострах пережигали на известь мраморные статуи императоров и великих инквизиторов. Женщины и дети волочили какие-то тряпки и хворост, на освобожденном от руин торгового ряда клочке площади по сумасшедшим ценам торговали мукой и овощами. Одно лишь здание радостно желтело свежеотесанным камнем и сосновыми недавнего распила досками — одноэтажный пенал заново возведенной казармы. Огромные железные ворота были заперты и у входа дежурили уже не мальчишки, а вполне солидные стрелки в зеленых шапочках, украшенных облезлыми перьями. В казарме явно кто-то жил — потому что из трубы клубами валил дым.

Церковь, наполовину разрушенная, лишенная крыши, зияла черными провалами окон, в которых совсем недавно горели стекла великолепных витражей. Теперь это стекло хрустело под ногами вперемежку с битой черепицей и обломками кирпича. Не иначе как мраморная горгулья недавно била в церковь своими лапами, засыпая все вокруг каменными осколками. Зато уцелел приземистый домик священника при церкви — только вылетели из окон стекла, и теперь пропитанный известью и пылью ветер беспрепятственно гулял по двум маленьким комнаткам и кухне.

— Цесарея! — старый священник обнял монахиню, прижал девушку к себе. — Все-таки добралась, моя девочка…

— Отец Лимерий… вы бы знали, отче, как было страшно! — Она всхлипнула.

— Тише, девочка, все позади…

— Джастин погиб. Мы тело не бросили… привезли… Всевышний его воскресит?

— Не мне судить. Видишь, что тут творится? Но все равно, скорее несите в храм! — засуетился священник.

Эмери и Ренард сняли тело убитого с коня и внесли в разрушенную церковь.

Дарган остановился на пороге и заглянул внутрь. Но не вошел. Кто знает, может быть, Всевышний окажет милость, не стоит богу мешать, когда он решил совершить благое дело.

— Зачем! — возвысил голос Ренард. — Зачем нужно было тащить монахиню сюда, в эти развалины? Это же верная смерть.

Он придвинул к себе деревянный стул и сел без приглашения в маленькой комнатке, которая, судя по всему, служила священнику и гостиной, и столовой.

— Ну, мы пришли в Ниинорд, а дальше-то что? — Ренард с силой грохнул кулаком по столу.

Священник не ответил. Цесарея тоже. Она стояла недвижно посреди маленькой комнаты и чего-то ждала, по своему обыкновению разведя в стороны руки ладонями вверх. Однако она в этот миг не молилась. Просто стояла. С кухни женщина, одетая в черное, в безобразно огромном вдовьем чепце принесла большие ножницы и, опустившись перед монахиней на колени, принялась разрезать подол ее тяжелого платья. Под верхней плотной серо-коричневой тканью показалась грязно-серая ткань нижней юбки. Следопыт отвернулся, хотел даже встать и уйти — не ему, страннику и почти еретику, смотреть, как снимают платье с монахини.

— Подожди! — остановила его Цесарея.

Ренард обернулся.

Из подола распоротого платья женщина в черном вынимала листы пергамента.

— Что это? — спросил Ренард.

Каждый из листов был скреплен печатью красного сургуча, и оттиснутый на сургуче герб светился желтоватым светом имперской магии.

— Договор. Двенадцать посланий, которые император Демосфен отправляет Главам двенадцати Горных Кланов, предлагая заключить договор с Империей, — сказала монахиня. — Ибо людям в одиночку в этой войне не выстоять. Гномы помогут нам в битве с проклятыми. Мы обещаем биться вместе с ними и одолеть Мортис. Ты отвезешь эти послания гномам.

— Свежая мысль… — скривил губы Ренард. — Одна незадача. Хотел бы я знать, как добраться в земли Горных Кланов отсюда, из Ниинорда. Даже если я уцелею — что весьма проблематично, к тому времени, как я доберусь до адресатов, от гномьих городов не останется даже руин.

— Не торопись насмешничать, — одернул его священник. — И радуйся, что тебя до сих пор не сожгли на костре. Мне известно, что ты сидел в подвалах инквизиции.

— Да вы не представляете, в какой восторг я прихожу от одной мысли о костре! — огрызнулся Ренард.

Он не любил напыщенных рыцарей, еще меньше нравились ему вороватые имперские чиновники, но инквизиторов он всегда ненавидел.

Священник взял пергаменты, свернул их в трубку, перевязал обрывком простой бечевы и протянул Ренарду:

— Положи их в свой колчан.

— И что?

Ренард пожал плечами и сунул в колчан свиток.

— А теперь иди за мной.

Священник привел Ренарда к казарме. По условному знаку стрелки отворили железные ворота. Первое, что увидел Ренард, когда стальные створки распахнулись, — это сваленные в кучу сокровища — золотые и серебряные кубки, ожерелья, браслеты и кольца. А потом следопыт услышал знакомый клекот.