Чтение онлайн

Фредерик продолжает свой путь, осматривая все входы и выходы в моей мастерской, и как раз в тот момент, когда я ожидаю, что отец последует за мной в хранилище, он хватает меня за локоть и отводит в сторону.

— Ты готов? Впереди важная ночь.

— Готов, насколько это возможно, папа. Последние двадцать лет ты готовил меня ко всем ситуациям. Я знаю, что делаю.

— Я знаю, что знаешь, но… — Он тяжело вздыхает. — Я беспокоюсь за тебя, Николас. Ты же помнишь, что в этом году я занимался рождественскими желаниями. Я видел, что загадала эта девушка, и не хочу, чтобы ты отвлёкся. У тебя впереди важная ночь, а я знаю, что ты всегда испытывал… определённое любопытство к этой девушке.

Ну и черт. Я ожидал, что из его рта вылетит многое, но, конечно, не это. Интересно, что почувствовала бы Мила, узнав, что веселый старый Дед Мороз, с которым она выросла, увидел, насколько грязны на самом деле ее желания.

— Честно, папа. Я в порядке, — вру я, подходя к двери хранилища и вводя код. — В прошлом году у меня было несколько дополнительных часов в запасе. Я даже остановился на концерте в Сиднее. Поразил умы нескольких человек.

— Я не хочу, чтобы ты торопился, пытаясь что-то доказать, — упрекает он. — Так дети остаются без подарков. Не спеши и помни, что Рождество — это про то, чтобы дарить радость.

Улыбка расползается на моем лице, пока дверь хранилища начинает открываться. Чёрт возьми, я кое-что точно буду распространять, но не факт, что это будет радость.

— У меня всё под контролем, пап. Не переживай в этом году. Я знаю свои приоритеты.

Он поднимает бровь, и добродушный старик, которого привык видеть весь мир, исчезает, уступая место строгому отцу, который воспитывал меня, чтобы сделать своей идеальной копией. Только вот я не уверен, что это сработало. Я совсем на него не похож.

— Правда? — бросает он вызов.

Чёрт. Ненавижу, когда он такой. Словно видит меня насквозь, до тёмной маленькой души, которая прячется внутри. Он всегда знал, что я другой, но где-то глубоко внутри он знает, что может положиться на меня. Я справлюсь. Сегодня я никого не подведу.

— Конечно. Я не собираюсь подводить тебя, и я также не собираюсь подводить никого из двух миллиардов детей.

— Два с половиной миллиарда.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Почему бы тебе не взять выходной? Приготовь горячее какао и посиди с мамой у камина. Может быть, постарайся вспомнить, что ты на пенсии, и хотя я, возможно, паршивая овца в семье, ты вручил мне ключи от замка, потому что знал, что я готов.

Папа тяжело вздыхает.

— Наверное, ты прав.

— Я знаю, что это так.

— Хорошо, я пойду проведу вечер с твоей матерью. — Он натянуто улыбается и хлопает меня по плечу, прежде чем повернуться и заковылять прочь, оставляя меня сосредоточенным на хранилище.

Когда я собираюсь переступить порог, снова раздается гулкий голос моего отца.

— О, Николас?

Останавливаясь посреди дверного проема, я оборачиваюсь и встречаю мрачный взгляд отца.

— Постарайся не забывать получать удовольствие.

Нежная улыбка растягивает мои губы.

— Обязательно, пап, — бормочу я, всегда ненавидевший это сентиментальное дерьмо. — Я свяжусь с тобой утром. Расскажу тебе все об этом.

— Договорились, — отвечает он, и, наконец, разворачивается, чтобы, надеюсь, отправиться домой.

С его суровым предупреждением, все еще вспыхивающим в моей голове, я переступаю порог хранилища и нажимаю несколько кнопок с другой стороны, чтобы закрыть за собой дверь. Я не знаю, что такого личного в проверке списка, но каждый раз, когда я это делаю, мне требуются абсолютная тишина и концентрация. Нет ничего, что я ненавижу больше, чем когда меня здесь беспокоят, и, зная, что время до моего отъезда на исходе, я не хочу, чтобы меня прерывали.

Я выделяю себе час, чтобы проверить каждое имя и убедиться, что запомнил их все. В конце концов, как только я вылечу, у меня не будет возможности вернуться назад и что-то уточнить. У меня всего один шанс сделать всё правильно, и я не из тех, кто всё портит.

Как только я убеждаюсь, что полностью запомнил списки хороших и непослушных, я направляюсь к боковой стене хранилища, к массивным окнам от пола до потолка, которые выходят на мастерскую внизу. Я вырос здесь, и все же сам размер этого места до сих пор поражает меня. Там всегда снует поток помощников, но в канун Рождества это чистое безумие.

Последние подарки загружаются в тележку, которая доставит их прямо в мой мешок, и в тот самый момент, когда прибудет последний подарок, мешок погрузят на сани.

Я даю себе минуту, чтобы осознать все это, убедиться, что я действительно готов к предстоящей ночи, и, прежде чем это осознаю, выхожу на улицу.

Люди останавливают меня в коридорах, чтобы пожелать удачи в мой знаменательный вечер. Если бы они только знали, что я больше взволнован тем, что трахну Милу до беспамятства, чем выполнением своих священных обязанностей. Но, полагаю, это то, что я должен держать при себе.

Выходя в холодную декабрьскую ночь, я обнаруживаю, что мои олени уже запряжены и готовы отправиться в путь, выстроившись в идеальную линию. Направляясь к ним, я беру ведро и наполняю его водой, прежде чем пройти вдоль очереди, предлагая каждому напоследок выпить перед уходом.

На самом деле им это не нужно. Во многих домах для них оставят морковь и воду, и, честно говоря, к тому времени, когда мы вернемся домой, у каждого из них будет болеть живот. Но они сами виноваты, что едят так много чертовой моркови. Клянусь, эти ублюдки не знают, когда остановиться. Просто потому, что вам что-то кладут перед носом, это не значит, что нужно это есть.

Кроме киски. Точнее, Милы. Если это будет у меня перед носом, я могу гарантировать, что это будет съедено. Никаких сомнений. Возможно, северным оленям нужно немного больше снисхождения. Полагаю, я понимаю их пристрастие к моркови.

Тщательно проверив список и подготовив оленей к отправке, я направляюсь к своим саням, забираюсь внутрь и готовлюсь к предстоящему путешествию.

— Кхм. — Рядом со мной кто-то откашливается, и я смотрю налево, чтобы увидеть Фредерика, стоящего на снегу, сжимая в руке мою шапку Санта-Клауса. — Вы не забыли?

— Нет, я взял за правило не брать её с собой.

Он непонимающе смотрит на меня.

— Чего ты еще от меня хочешь? Я уже надел красные брюки, подтяжки и чертову куртку. Мне действительно нужно надеть еще и шапку?

— Санта — это не Санта без шапки, — говорит он мне. — Но вы знаете, мне не нужно напоминать, что любая деталь костюма Санты должна быть возвращена в головной офис, и, между нами говоря, ваш отец будет проверять вас ночью, и если он обнаружит, что вы отправились без шапки…