Чтение онлайн

— Иди к черту, — шиплю я. Я не собираюсь рассказывать ей ни черта о моем ребенке.

— Тебе лучше заткнуться и перестать так себя вести. Ни один мужчина не хочет болтливую сучку, — предупреждает она меня.

— Хорошо.

Женщина хмурится, но ничего не говорит, прежде чем уходит, чтобы осмотреть работу остальных.

В конце концов, меня заставляют принять холодный душ, привязывают к стулу и натирают воском с головы до ног, прежде чем надеть на меня обтягивающее черное бархатное платье с вырезом-замочной скважиной на спине и высоким хлястиком. Передняя часть платья опасно опускается вниз, демонстрируя мою упругую грудь, которая стала еще более соблазнительной и округлой после кормления Лиама грудью. Она болит от количества дней, которые я провела без сцеживания и кормления его. Я сделала все возможное, чтобы уменьшить давление на судне, но это не то же самое, что прижимать к груди своего ребенка.

— Вот так, — восхищенно говорит одна девушка. — Теперь ты прекрасна.

— Отлично.

Другая девушка опрыскивает меня какими-то духами, от которых мне хочется блевать. — Чем больше денег ты заработаешь, тем меньше вероятность, что они просто будут использовать и надругаться над тобой. Никто не хочет тратить тысячи долларов на то, что они просто собираются уничтожить.

Что-то?

Я смотрю на нее в шоке, не в силах поверить словам, которые только что вырвались из ее уст. — Ты сейчас серьезно? Ты вообще себя слышишь? Я человек. Меня собираются продать. Меня, вероятно, изнасилуют и будут пытать, и если мне повезет, они убьют меня, когда наконец закончат со мной.

Девочки обмениваются мрачными взглядами, прежде чем одна поворачивается, чтобы подкатить ко мне зеркало во весь рост на колесиках. Они превратили меня в гламурную куклу, но все, что я вижу, — это свинья, одетая для убоя.

Один за другим женщины, мужчины и дети, стоящие передо мной, исчезают за занавесом, чтобы выйти на сцену. Диктор описывает каждого так, словно он зачитывает пункты из меню, а не живых существ. Война ставок интенсивна и тревожна, поскольку сумма в долларах быстро растет, пока наконец не раздается голос аукциониста, идущего один раз, идущего два раза, проданного, за которым следует звук молотка, возвещающий о крушении еще одной жизни. После покупки жертвы должны быть доставлены в другое место и подготовлены для больного ублюдка, который только что их купил, потому что они не возвращаются.

— Ты в деле, — мужчина хватает мое запястье поверх наручников, заставляя металл еще сильнее впиваться в мои и без того стертые до крови запястья.

Я шиплю от боли и не двигаюсь с места. Им придется тащить меня на эту сцену, пиная и крича, если они хотят, чтобы я поднялась туда. Назовите это последней отчаянной попыткой или как-то так, но если есть хоть малейший шанс вырваться прямо сейчас, я буду бороться за него.

Мужчина сильнее дергает меня за запястье. — Давай, шлюха.

— Нет, — я пытаюсь выдернуть запястье, но непреклонная хватка мужчины снова пронзает мои руки. — Я туда не пойду.

От его улыбки у меня по спине пробегает дрожь. — Мне нравится хороший вызов не меньше, чем любому другому парню. Может, мне удастся попробовать тебя, прежде чем ты попадешь к покупателю. Это будет не в первый раз.

— Тронешь меня, и я отрежу тебе руку и засуну ее тебе в задницу так глубоко, что ты почувствуешь ее вкус.

Мужчина высовывает голову из-за занавески, на его лице явно читается раздражение. — Что за задержка, чувак? — его взгляд метнулся между нашими лицами. — Подними ее сюда.

— Она, черт возьми, не сдвинется с места. Помоги мне здесь. Схвати ее за другую руку, — мужчина двинулся ко мне, заставив мою реакцию «бей или беги» перейти на вторую передачу.

— Нет! Отпусти меня! — они оба схватили меня за руку и практически подняли, затащив на сцену. Когда они наконец отпустили меня в центре, я споткнулась и чуть не потеряла равновесие. Освещение сцены было таким ярким, что трудно было что-либо разглядеть за сценой, но я слышала приглушенные голоса зрителей, скрывающихся в тени. Сделав шаг назад, я была готова бежать, когда второй мужчина появился у моего локтя и сказал мне на ухо: — Даже не думай об этом, девочка. Ты не уйдешь далеко, даже если попытаешься, — я оторвалась от него, бросив на него взгляд, который мог бы убить. Он прав, как бы мне ни было неприятно это признавать. Сейчас не время бежать. Мой шанс придет, и когда он придет, я найду телефон и позвоню Эвелин, полиции, чертовой Национальной гвардии. Кому-нибудь, кому угодно, кто может помочь мне освободиться и вернуться к Лиаму.

— Ну, вот она. Лот номер 71. И какая она красавица. У нее довольно вспыльчивый характер, не так ли, ребята?

Я поворачиваюсь лицом к аукционисту. — Ты чертовски отвратительный, — плюю я в человека, похожего на хорька, в его тонких очках и с зачесанными назад волосами. — Ты кусок дерьма, бесхребетный, извращенный маленький человек. Я…

Мои слова обрываются, когда полоска ткани засовывается мне в рот и завязывается за головой… туго. Но это меня не останавливает. Я продолжаю кричать через тканевый барьер и бросать кинжалы в аукциониста.

— Мы начнем торги с двухсот тысяч. У меня есть триста тысяч? Да, сэр. Как насчет трехсот пятидесяти? Да, номеру пятнадцать. У меня четыре? Отлично. У меня четыреста пятьдесят? Да, мадам. Как насчет пятисот? Еще раз спасибо, сэр. У нас тут идет хорошая торги. Не упустите это прелестное создание, дамы и господа. Если вы ищете немного веселья, она вас не разочарует.

Мое сердце колотится в груди, а приливающая кровь наполняет мои уши. Пот выступает на коже, и я задыхаюсь, пытаясь отдышаться под тканью, и моя грудь болезненно сжимается от недостатка кислорода. Я слишком хорошо знаю чувство панической атаки, и это похоже на ее начало. Черные точки появляются на краю моего зрения. Я закрываю глаза и склоняю голову. Я на грани обморока.

— Продано! Участнику четырнадцатого номера за пятьсот тысяч. Спасибо, сэр. Поздравляю и наслаждайтесь.

Весь воздух покидает мое тело, когда я падаю на колени.

Меня только что продали.

Майкл

— Майкл, не двигайся, — предупреждает меня Рафаэль, когда я пытаюсь встать. Он хватает меня за рукав куртки, чтобы удержать, пока никто не заметил. — Я серьезно. Ты не можешь устроить сцену.

— Но это Роуз, — спорю я, как будто эти слова — достаточная причина для меня выпустить на волю своих демонов и опустошить все это логово извращений и насилия. Мне требуются все мои силы, чтобы оставаться на месте и не спешить на сцену.

— Я знаю, что это так. Но мы безоружны и у нас меньше людей. Мы должны спасти ее каким-то другим способом.

Спасти ее.

Она та, кого имел в виду анонимный отправитель электронного письма. Я понял это в тот момент, когда увидел ее. И если по какой-то случайности это не так… ну, теперь она есть. Потому что после того, как я потратил больше полугода на поиски моего прекрасного цветка, вот она. На аукционе людей, из всех возможных. Какого хрена?

Она чертовски сияет. Даже после всех этих месяцев мое влечение к этой женщине не угасло, ни на йоту. Я думал, что если увижу ее снова, то пойму, что ее безумное очарование мной было не более чем результатом жаркой ночи с избытком алкоголя. Но нет. Один взгляд сейчас, и я хочу большего. Как в ту ночь.

Ее великолепные рыжие волосы короче, чем я помню, но ее зеленые глаза все еще ярко горят тем же интенсивным огнем, который преследовал меня во сне в течение нескольких месяцев. Ее черное платье облегает каждый из ее изгибов самым восхитительным образом, оставляя меня с внезапным желанием заново познакомиться с каждым из них.

Мои глаза расширяются от вспышки Роуз. За ней быстро следует вспышка чистой ярости, когда охранник выходит вперед и вставляет кляп ей в рот. Однако это не мешает ей пытаться кричать, и гордость вспыхивает в моей груди от ее борьбы.