Чтение онлайн

Глаза Алисы вспыхнули, она крикнула во весь голос:

– Ты лжец! И не смей попрекать меня своей женой! Мы же договорились никогда не вспоминать прежних супругов, а ты каждый раз толкуешь о ней и доводишь меня до исступления! Неправда, я - не каменная статуя... и не только в постели, ты-то прекрасно это знаешь! Да, я не стану скандалить при каждом неудачном слове и выхожу из себя лишь в самых крайних случаях. А ты... ты живешь в непрестанной ярости!

– Ложь!

– Я не лгу!

– Ну, хватит, - сдался Бартон, меняя тему.
– Так чем же я не устраиваю тебя в роли капитана?

Алиса закусила губу.

– Речь не о том, как ты управляешь судном или обращаешься с командой; это все ты делаешь прекрасно. Нет, я о другом: ты не в силах справиться с самим собой.

Бартон присел.

– Ну, давай, давай. Только о чем ты?

Алиса наклонилась вперед. Ее лицо скрылось в тени.

– Прежде всего, ты не можешь прожить на одном месте больше недели. Через три дня ты уже взвинчен. К седьмому - мечешься, как тигр в клетке.

– Избавь меня от зоологических сравнений, - прервал он ее.
– Ведь ты же прекрасно знаешь - только что я просидел на одном месте больше года.

– Да, пока строилась лодка. Но и сейчас ты выбрал такой проект, который позволил как можно быстрее ее закончить. К тому же, ты постоянно уезжал куда-то, оставляя нас работать на судне. Тебя тянет побывать всюду, узнать новости, изучить редкие обычаи и все еще незнакомые тебе языки неважно что, был бы предлог удрать.

– Это болезнь души, Дик. И я сказала только об одном ее проявлении. Тебе невыносима любая остановка, но дело не только в этом... ты сам себя не выносишь, сам от себя пытаешься сбежать.

Он встал и принялся вышагивать взад и вперед.

– Значит, ты утверждаешь, что я сам себя не выношу. Какое жалкое существо! Он не любит даже себя - значит, другие тоже не могут его любить.

– Ерунда! Этого я не говорила!

– Все, что ты несешь, - чистой воды вздор!

– Вздорные мысли в твоей голове, а не в моих словах!

По ее щекам потекли слезы.

– Но я... я люблю тебя, Дик!

– Видимо, не настолько, чтобы выносить мою никчемную эксцентричность.

Она всплеснула руками.

– Никчемную?

– Меня одолевает жажда странствий. Так что же? Надо ли над этим потешаться? Достоин ли осмеяния бегун, который чувствует зуд в ногах?

Она слабо улыбнулась.

– Нет. Я лишь заклинаю тебя избавиться от него. Это не зуд, не жажда странствий, Дик. Это обреченность.

Алиса встала, закурила сигарету и, размахивая ею перед носом Бартона, продолжала:

– Посмотри! В свое время на Земле я бы никогда не осмелилась закурить. Леди не могла себе этого позволить... особенно, если ее муж эсквайр, а отец - епископ англиканской церкви. Леди не могла выпить больше допустимого приличиями... не могла, наконец, выругаться! Я уж не говорю о том, чтобы лезть в воду голой или проткнуть копьем человека!

– И вот я, Алиса Лиддел Харгривс из поместья Кафнеллс, истинная аристократка, позволяю себе все это - и много большее... веду себя в постели так, что покраснели бы обложки французских романов, которые любил почитывать мой бывший супруг. Я изменилась! Почему же не можешь измениться ты? Сказать по правде, Дик, я устала от бесконечных странствий, от вечной тесноты на маленьких судах, от неуверенности в завтрашнем дне. Ты же знаешь, я - не трусиха. Все, что мне нужно, - найти место, где говорят по-английски, где собрались подобные мне люди, где царит мир; место, где мы могли бы осесть и иметь крышу над головой. Я так устала вечно скитаться!

Бартона тронули ее слезы. Он положил ей руки на плечи.

– Но что же делать? Я должен продолжать свой путь. Вот моя...

– Изабелла? Но я-то - не она! Я - Алиса, и я люблю тебя, Дик, но не могу быть вечной твоей тенью, что волочится следом при свете дня и исчезает ночью.

Она отшвырнула наполовину выкуренную сигарету и повернулась к нему.

– Но это еще не все! Есть одна вещь, которая волнует значительно больше. Ты не доверяешь мне! У тебя есть тайна, Дик... по-моему, страшная тайна...

– Может быть, ты скажешь - какая? Лично мне ничего не известно.

– Не лги! Я же слышу, как ты разговариваешь во сне! Это связано с этиками, да? С тобой что-то произошло, о чем ты молчал все годы. Я слышу, как ты бормочешь о коконе, о своих семистах семидесяти семи смертях. Я слышу имена, о которых ты не упоминаешь наяву, - Лога, Танабар. Ты говоришь о каком-то таинственном пришельце... Кто они, эти люди?

– Да, секреты могут хранить лишь мужчины, спящие в одинокой постели, - улыбнулся Бартон.

– Почему ты не хочешь рассказать мне? Неужели после стольких лет ты не можешь быть со мной откровенным?

– Если бы я только рискнул... я рассказал бы обо всем, но это слишком опасно. Поверь мне, Алиса, я молчу, потому что ничего не смею сказать. Ради нашего общего блага не требуй никаких объяснений. Ты только разозлишь меня.

– Ну, ладно. Но ночью руки, пожалуйста, не распускай.

Он долго не мог заснуть, а перед рассветом, внезапно пробудившись, в страхе спрашивал себя: не разговаривал ли он вслух?

Алиса сидела на постели, пристально вглядываясь в него.

22

Во время завтрака к Бартону явился Оскас, изрядно под хмельком. Он вручил ему мех, в котором плескалось с полгаллона спиртного.

– Слышал ли ты о большой белой лодке, плывущей с низовий Реки? спросил вождь.

– Ну, об этом не слышал только глухой, - Бартон отхлебнул добрый глоток. У вина был прекрасный аромат - грейлстоуны никогда не выдавали второсортную продукцию.
– А-а-ах!
– Помолчав он добавил: - Мне трудно поверить всем этим россказням. Говорят, что корабль приводится в движение гребными колесами; значит, у них двигатели из металла. Но где удалось его добыть? Кроме того, я слышал, что и корпус металлический. Столько металла не собрать на всей планете - а судно не маленькое.

– Ты полон сомнений, - важно сказал Оскас, - и это очень вредно для печени. Если слухи правдивы, то большая лодка прибудет к нам через несколько дней. Мне бы очень хотелось иметь такую лодку.

– Не только тебе. Но если кто-то соорудил такое судно, то он имеет и подходящее оружие для его защиты - конечно, огнестрельное. Ты никогда не видел такого. Оно похоже на трубки из железа, выбрасывающие кусочки металла - их называют пули. Некоторые трубки могут выпустить десяток пуль, пока воин натягивает лук... И бьют они дальше тех холмов.