Чтение онлайн

– Он в шоке, но думаю, что я его приведу в чувство, - сказал врач. Потом он бросил острый взгляд на Джил.
– Однако учтите, сразу допрашивать его нельзя.

Джил оставила у двери двух охранников и вернулась в рубку управления. Дирижабль уже набирал высоту, направляясь к вершине Башни. Через полчаса "Парсефаль", лениво вращая пропеллерами, вновь завис над посадочной площадкой в двухстах ярдах от купола. Механики выкатили из мастерской сооруженную ими тележку. Ее спустили вниз, прикрепили к ручкам стержни-удлинители и протолкнули в коридор до поворота. Быстро сделав шесть снимков, аэронавты вытянули тележку назад.

Джил схватила снимки, проявленные аппаратом в момент съемки; руки ее дрожали.

– Его там нет!

Она протянула снимки Сирано.

– А это что? Небольшое возвышение и дверь в конце прохода... Похоже на подъемник, но без кабины и тросов.

– Не думаю, чтобы Они нуждались в таких примитивных устройствах, заметила Джил.
– Очевидно, Пискатор преодолел силовое поле и вошел в лифт.

– Но почему он не вернулся? Он же знает, как мы беспокоимся.

Сирано сделал паузу и добавил:

– Он так же знает, что мы не можем оставаться здесь вечно.

Теперь перед ними стояла другая задача.

60

Джил вновь приказала поднять дирижабль вверх и распорядилась, чтобы команду собрали в грузовом отсеке, самом большом на корабле. Затем она прошла туда сама, и коротко обрисовала людям ситуацию. Фотографии переходили из рук в руки.

– Мы останемся здесь на неделю, затем улетаем. По своей воле Пискатор не пробудет там так долго. Если он не вернется через... скажем, двенадцать часов, будем считать, что он в плену. Или произошел несчастный случай, и Пискатор ранен или погиб. Мы не можем выяснить, в чем дело. Единственное, что в наших силах, - ждать.

Ни у кого из членов экипажа не возникло мысли бросить Пискатора на произвол судьбы. Но Джил почувствовала напряжение; людей пугала необходимость провести еще семь дней в этом зловещем и мрачном месте, в преддверии адских врат.

Однако впереди было немало дел. Вертолет Файбраса уже чуть дымился; из него вынесли тела погибших, затем механики приступили к осмотру машины, чтобы установить причину взрыва. Другая группа извлекла пули из пробоин в корпусе второго вертолета. Трое часовых продолжали дежурить у входа в Башню.

Перед тем, как уйти в кают-компанию, Джил переговорила с доктором Грейвсом.

– Торн начинает приходить в себя, ему явно лучше, - сообщил врач. Он в раздумье потер лоб длинными пальцами и произнес: - Вот что еще... Я сделал вскрытие и осмотрел мозг Файбраса... вернее, то, что он него осталось. Хотя осмотр был чисто внешним, мне удалось обнаружить небольшой черный шарик, вживленный в лобные доли. Сначала я принял его за осколок, попавший в голову Файбраса при взрыве... но он совершенно гладкий, и механики говорят, что в машине не было ничего подобного.

– Вы полагаете, что шарик хирургическим путем имплантирован в его мозг?

– Возможно... Но пока я не осмотрю другие тела, ничего определенного сказать не могу. Для этого требуется время, а я не должен спускать глаз с Торна.

Сдерживая дрожь в голосе, Джил спросила:

– Значит, вы все-таки допускаете возможность имплантации?

– Мне надо еще поразмыслить. Я не могу понять, что бы это значило, хотя сознаю всю серьезность находки. Знаете, Джил, за многие годы я сделал массу вскрытий, но ни разу не обнаружил ничего необычного. И вот что еще я хочу сказать - теперь мне ясно, почему Файбрас хотел сделать всей команде рентгеновские снимки черепа: он искал эти шарики. Кстати, помните Штерна? Он велел бросить его тело в Реку, потому что знал - у Штерна в мозгу тоже такой шарик. Как говорила Алиса - "Все страньше и страньше", верно?

Ее сердце судорожно забилось, дыхание перехватило от ужаса. В полном смятении она взглянула на доктора.

Итак, Файбрас был одним из Них.

Через долгую, бесконечную минуту Джил вновь пришла в себя, и голос начал ей повиноваться.

– Файбрас обещал объяснить нам, почему он настаивает на рентгеновских снимках. Но мне, во всяком случае, он ничего не говорил. А вам?

– Нет. Я спрашивал его, но он отшутился.

– Сейчас мы не знаем, есть ли у Торна этот шарик. Но, если он умрет, нужно сделать вскрытие, док.

– Обязательно. Я проведу исследования в любом случае, но не сейчас. Ему нужно набраться сил.

– А это не убьет его? Я знаю, что при таких операциях удаляют макушку черепа, чтобы добраться до мозга.

– Я сделаю все возможное.

Прошли сутки. Джил старалась занять команду делом, но сейчас они могли лишь прибираться в отсеках, есть да спать. Она жалела, что не догадалась прихватить из Пароландо кинопроектор и несколько фильмов - они лучше бы отвлекали людей, чем болтовня, шахматы, карточная игра и метание стрел в мишень.

С каждым часом темнота и холод все больше угнетали путешественников. В нервном напряжении держала и мысль о том, что внизу, под ними, притаились создавшие этот мир таинственные существа. Что они замышляют? Почему не показываются людям? А главное - где же Пискатор?

Сирано пребывал в совершеннейшем потрясении. Он молчал, замкнулся; по-видимому, мысли о гибели Файбраса преследовали его. Но Джил казалось, что у француза есть и какой-то другой повод для волнений.

Доктор Грейвс попросил ее зайти к нему. Когда она шагнула в медицинский отсек, врач сидел на краю стола, покачивая ногой. Не говоря ни слова, он протянул Джил ладонь: на ней лежал крошечный черный шарик.

– Они все так страшно обгорели, что при осмотре мне было трудно их идентифицировать. Но Обренову я не мог спутать ни с кем. Ее мозг я исследовал первым и обнаружил вот это. Но прежде, чем вызвать вас, я вскрыл все трупы.

– Шарик был лишь у нее?

– Нет, еще у двоих.

– Та-ак! Теперь меня интересует Торн.

Джил тяжело опустилась на стул, взяла трясущимися руками сигарету.

– Послушайте, - обратился к ней Грейвс, - у меня в шкафчике есть медицинский спирт. Вам сейчас просто необходимо подкрепиться.

Пока доктор доставал бутылку, Джил рассказала ему о споре между Обреновой и Торном. Грейвс плеснул в кружку пахучей жидкости.

– Не связано ли это с ее отказом работать вместе с Торном?

– Не думаю. Но истинная причина совершенно непонятна.

– А кому она понятна? Кроме Торна, разумеется. Ну, будьте здоровы!

Она выпила обжигающую жидкость.

– Мы не найдем ничего подозрительного в спорах между Файбрасом, Торном и Обреновой. Чаще всего они касались работы, - Джил помолчала.
– Но есть одно обстоятельство, которое сначала не привлекло моего внимания... Я, знаете ли, как Шерлок Холмс, который вдруг вспомнил, что собака-то не лаяла. Дело в том, что в каюте Торна не нашли его чашу. Я велела обыскать весь вертолет - тоже ничего. Вы сказали, он пришел в себя. Можно с ним поговорить?