Чтение онлайн

– Дело кончится тем, что у каждого костра на берегу будут трепаться о наших секретах, - заключил Джонстон.

– Вот и хорошо, - бодро заявил Сэм.
– Почему бы не рассказать всем эту историю? Она всех касается - и тех, кто плывет с нами на корабле, и тех, кто жжет костры на побережье.

– У того парня, вероятно, были причины, когда он просил нас помалкивать.

– Думаешь - благие?
– спросил Сэм.
– К Башне народ устремился уже целыми толпами... и их не остановит дурной пример золотой лихорадки сорок девятого года! Сотни и тысячи людей жаждут добраться до полюса, а миллионы готовы им помочь.

– Давайте проголосуем за Гвен. Это будет дем... демонкратично.

– Ты когда-нибудь видел женщину на военном совете? Она тут же подберет юбчонку и пойдет трепать на всех углах...

– Наши женщины не носят юбок, - ухмыльнулся Сэм, - да и всего остального тоже, как ты мог заметить.

Они проголосовали: два - один в пользу Гвиневры.

– Ладно, - покорился неизбежному Джонстон.
– Но когда она здесь рассядется, Сэм, пусть хотя бы скрестит ноги.

– Гвен весьма предусмотрительная дама. Она натянет свой килы до самых колен, хотя купается нагишом. Но, в конечном счете, мир не перевернется, если она продемонстрирует лишний дюйм своей плоти.

– Это не плоть... это... это... кое-что другое. Тебе что, плевать на ее вид?

– Как правило. Не будь таким пуританином, Джон. Уже тридцать четыре года мы живем на планете, где сама королева Виктория выглядит не лучше римской куртизанки. Но если бы она в своей первой жизни увидела одежды наших женщин, ее наверняка хватил бы удар с поносом впридачу. Здесь же нагота естественна, как сон в церкви, друг мой.

64

Предупрежденная Сэмом, Гвиневра явилась в каюту с ног до головы завернутая в плотное сари. Неподвижно восседая на стуле и широко раскрыв глаза, она слушала рассказ о событиях, послуживших поводом для совета.

Когда Сэм закончил, она долго молчала, прихлебывая из кружки чай.

– Я знаю значительно больше, чем ты воображаешь, - наконец, сказала она.
– Многие - из твоего сонного бормотания... Я догадывалась, что у тебя есть какая-то тайна... что часть твоей жизни остается скрытой от меня. Это обидно, Сэм, очень обидно... Иногда я была готова потребовать объяснений... или просто уйти, бросить тебя.

– Почему же ты молчала? Я понятия не имел о том, что с тобой происходит!

– Потому, что понимала - тебя удерживают весьма серьезные причины. Мне не хотелось ничего выпытывать у тебя. Сэм, ты слепец! Неужели ты совсем не замечал, как порой у меня менялся нрав - вдруг я начинала капризничать, спорить с тобой?

– Замечал, конечно... мне казалось, что у тебя плохое настроение... знаешь, одна из вечных женских загадок. Ладно, здесь не место выяснять отношения.

– Тогда - где и когда? Женщины не более загадочны, чем оловянные копи. Зажги фонарь, освети темную шахту - и ты увидишь все. Только вам, мужчинам, нравится выискивать в женщинах вечную загадку. Это спасает вас от лишнего беспокойства, бесполезных вопросов, от траты времени и сил.

– Короче, от вечных разговоров, - усмехнулся Сэм.
– С вами до конца никогда не договоришься.

– Ну и болтуны вы оба!
– нахмурился Джонстон.

– Нет, здесь другая крайность, - косо глянула на него Гвиневра. Впрочем, ты прав. Скажите мне, что за человек Пискатор?

– Гм-м!
– задумался Сэм.
– Ты имеешь в виду, почему именно он сумел пройти в Башню, тогда как другим это не удалось? Ну, прежде всего, потому, что он - агент, я полагаю. Правда, возникает вопрос, почему этого не смог сделать Торн? И зачем ему вообще нужен "Парсефаль"? Этики и их агенты имеют другие средства передвижения - какие-то невидимые летательные аппараты.

– Ну, этого я не знаю, - Гвиневру явно интересовало другое.
– Давайте лучше поговорим о Пискаторе. Чем он отличался от остальных? Не было ли у него каких-то внешних особенностей - в одежде, например, - послуживших ключом к дверям Башни? Кроме того, очень важно, какой путь каждый сумел пройти по коридору. Какие отличия дали возможность одним продвинуться дальше других?

– У нас нет компьютера, чтобы рассчитать и сравнить их пути, возразил Сэм.
– Но Галбира хорошо знает членов команды и, когда она появится, мы получим все данные. Итак, если узнаем точный путь каждого, то сможем сопоставить его с особенностями человека. Правда, я сомневаюсь, что они сделали там необходимые замеры...

– Тогда остановимся на Пискаторе.

– Он же из этих желтопузых, - буркнул Джонстон.

– Не думаю, что его национальность имела значение, - Сэм повернулся к великану.
– Если считать агентами всех монголоидов, то наше дело труба. Их больше, чем остальных, вместе взятых... Но подумаем вот о чем. Торн не хотел допустить в Башню Файбраса и Обренову - он хладнокровно подорвал вертолет с ними и прочими ни в чем не повинными людьми. Возможно, он не знал, что Файбрас - тоже агент. Значит, за Обренову он заплатил жизнями семи человек.

– А если их там было больше?
– предположила Гвен.
– Если у кого-то еще были эти шарики?

– Новый номер! Да не усложняй ты все, нам и так не разобраться!

– Да, неудачно получилось... Если бы эти двое прошли внутрь Башни, мы могли бы сравнить их с Пискатором.

– Я дотстатошно тчасто виделтся с Файбратсом, и он пахнет так же, как любой человек, - сообщил Джо.
– Этик отставил тсвой запах в хижине Тэма не человечетский. Питскатор - тоже человек, хотя у него немного тругой запах. Я могу различать запахи разных племен, потому что их люди едят разное.

– Но ты же больше никого не встречал с нечеловеческим запахом. Трудно сказать, являются их агенты людьми или нет. Выглядят они как люди.

– Нет, такие никогда не попадались. Ни у кого не было нечеловечетского запаха, втсе пахли нормально. Наверно, эти агенты втсе-таки люди.

– Ну, может быть, - согласился Джонстон.
– Тогда любой дьявол сойдет за человека, коли у него знакомый запах.

Джо засмеялся.

– А не поветсить ли нам объявление в главной каюте: "Втсем этикам и их агентам явиться к капитану Клементсу!"

Гвиневра беспокойно заерзала на своем стуле и нахмурилась.

– Ну почему вас все время заносит в сторону? Вернемся к Пискатору.

– Да, мы как лилипуты в цирке, - все время ищем башмак великана под кроватью жены, - засмеялся Сэм, - а спросить боимся! Так вот. Я мало знаком с этим джентльменом из Чипанго - он появился лишь за два месяца до отплытия "Марка Твена". Судя по отзывам, это весьма спокойный и приветливый человек. Он никого не сторонился, но и никому не навязывался, ладил со всеми. С моей точки зрения это весьма подозрительно. Однако он не соглашатель, не угодник. Я вспоминаю, как он спорил с Файбрасом по поводу размера строившегося дирижабля. Пискатор считал его слишком громоздким и не соглашался с доводами Милтона. Но боссом был Файбрас, и последнее слово осталось за ним.