Чтение онлайн

– Это так, о мой повелитель. Когда твои воины брали отступника, Хасан убил самого молодого из них. Им оказался мой сын, Джафар.

– Твое горе утешится, Зейд. Дай срок. – Балак повернулся к своим воинам и объявил:

– Всем готовиться к праздничному пиру! Пусть никто не скажет, что эмир скареден. Что, выдавая замуж свою невольницу, он утаил хоть краюшку хлеба, кусок баранины или глоток вина.

– Внимание и повиновение! – поклонились те. Курды побежали исполнять приказ. Вскоре со стороны шатров донесся дружный радостный рев. Ему вторил крик верблюдов, лошадей и ослов. Весть о пире разнеслась среди воинов эмира со скоростью мысли.

Тем временем лжемулла придвинулся к Хасану.

– Будь готов, – приказал он шепотом. – Во время пира я вас выведу.

Хасан кивнул едва заметно и указал глазами на Марьям. Великан прошел мимо девушки и прошептал:

– Марьям, готовься. Скоро.

– Рошан! Ты…

– Тс-с!

Балак повернулся к пленнику:

– Все радуются твоему счастью, Хасан. Но Аллах – велик он! – заповедовал так, что за радостью следуют огорчения. Настало время бед и уныния. Ты должен дать своей жене развод.

– И это после того, как я даже не видел ее лица?

– В том нет нужды, Хасан. Скажи: «Марьям разведена со мной трижды и трижды и трижды.» Иначе твоим мучениям ужаснутся демоны ада.

– Зависит ли это от меня или от тебя или от нее, эмир?

– Ай, как ты мне надоел, мерзавец!.. От тебя только от тебя.

– В таком случае, я отвечу – нет.

Марьям радостно встрепенулась. Эмир в недоумении повернулся к Зейду:

– Мне что, убить мерзавца?

– Жизнь и смерть его в твоих руках, повелитель. Он не входил к своей жене. После его смерти женщина перестанет быть запретной для мусульманина.

– Но он мне нужен. Аллах ведает, как повернется дело с его братом Исой – проклятье ему! Возможно, пленник понадобится для переговоров.

– Тогда есть другое средство, – и Зейд зашептал на ухо эмиру.

Марьям смотрела на них с ненавистью. И это правоверный эмир! Человек, собирающийся возглавить поход против неверных! Правду говорят – святости в эмирах словно в червях, источающих яблоко. Похоть вела Балака, заставляя толковать слова и установления Пророка по своему усмотрению. Но что могла сделать с этим шестнадцатилетняя девчонка?

Наконец морщины на лице эмира разгладились.

– Ай, Хасан, – он сокрушенно развел руками, – разве забыл ты, что, заключая брачный союз, должно дать невесте подарок? Воистину то, что совершил ты, есть тяжкий проступок для мусульманина.

– Это несложно исправить. Я дарю ей Манбидж.

Зейд и Балак насмешливо переглянулись.

– Удивительны слова твои. Великий человек – и такое низкое падение. – Глаза Балака нехорошо блеснули. – Город не принадлежит тебе, нечестивец! Иса владеет им. И все знают, кого ты привечал в своем дворце. Но мы согласны забыть о твоих прегрешениях. Более того: я сам позабочусь о твоем подарке.

Он набрал побольше воздуху и продолжил:

– Я подарю твоей жене самое ценное, что у нее может быть. – Обернувшись к Марьям, он приказал: – Скажи: принимаю!

– Принимаю, – растерянно пискнула девушка. – А что именно?

– Не что, а кого. – Зейд постно потупил глазки: – Ты только что приняла Хасана своим рабом. А по установлениям шариата, муж не может быть собственностью жены. Ваш брак считается недействительным. И поскольку невольник не входил к женщине, то эмир может познать ее, не погрешив тем самым против ислама.

– Ах ты, мразь!

Хасан бросился на целителя. Аллах ведает, чем кончилась бы драка, не подоспей друзья эмира. Бунтовщика усмирили. Не скрывая нетерпения, Балак схватил девушку за полу абайи:

– Пойдем же, голубка. О, услада сердца, о родник и пустыне. Сады твоего тела изнывают в ожидании дождя.

Мир поплыл вокруг Марьям. Ноги ослабли, в горле пересохло. Она бросилась бежать, но, не сделав и трех шагов, упала.

– Эмир внушил ей сильную страсть, – усмехнулся Зейд.

Балак повелительно хлопнул в ладоши:

– Эй, старухи! Отведите ее в мой шатер и подготовьте, чтобы мог я насладиться близостью с нею. – Он подмигнул Хасану: – Что, манбиджец? Понял ты, каким безумием было противиться моей воле? Когда я поведу правоверных в газават…

Договорить ему не пришлось. Из темноты вынырнул встревоженный Майах:

– Повелитель! О повелитель!

– Ну что еще, проклятый пес? Говори да побыстрее!

– Франк прибыл. Из Манбиджа, с посольством!..

– Франк?.. Какой еще франк?..

Вопрос оказался излишен. За Майахом уже вели рыцаря в желто-зеленом плаще.

– Опять ты?! – поразился Балак. – Ты еще жив?!

– Повелитель отправил его к Исе, – напомнил Зейд. – Чтобы пригласить на свадьбу.

– Ай-ай-ай! Какое несчастье! – схватился за голову Балак. – Ты опоздал, неверный, совсем чуть-чуть опоздал. Не будет свадьбы. О несчастный Хасан!

Франк захрипел, пытаясь что-то сказать.

– Дайте ему воды, – приказал эмир. Двое курдов бросились выполнять повеление.

Крестоносец пил жадно, фыркая и захлебываясь. Глаза его смотрели дико и страшно, как у ястреба, настигающего жертву. Вот он отшвырнул чашу и спросил:

– Балак – ты?

– Клянусь тем, кто воздвиг небеса, я! Кто же еще?

– Тебя мне и надо!

Франк вырвал из-за пояса курда нож. Воины ринулись безумцу наперерез, но не успели. Всполох света – пламя в клинке. Лезвие ударило эмира в живот.

Иногда принцессу посещали крамольные мысли. Быть может, стоило набрать настоящих шутов вместо храмовников? Те хоть сведущи в своем ремесле. Мелисанда уперла руки в бока:

– Сир Гуго! Идите скорее сюда, мессир! Полюбуйтесь на эти рожи.

– А че? – заныл Жоффруа. – Че мы сделали?

– Че мы сделали, Ваше Высочество! – рявкнул магистр. – Что за манеры?! И что за вид? Почему вы с братом Аршамбо едете на одной лошади?

– Позвольте, мессир, – вмешался Аршамбо, – я всё объясню. Наш капитан – отпетый мерзавец. Воистину я чувствовал себя святым Варфоломеем.

– Это тот, с которого содрали кожу, – робко подсказал Жоффруа.

– Три шкуры! Девять! Никогда не видел, чтобы человеку так везло. Мессир, он метал кости, как лев святого Иеронима!