Чтение онлайн

— Ужасную картину ты нарисовал, Александр, — с чувством произнес Молоканов. — Неужели никто на самом верху, ни такие советники, как ты, не видите никакого выхода?

— Выход есть! — бросил Позин.

— Депортация? — предположил Молоканов.

При слове «депортация» Позин скривился так, словно ему в чае попалась горошина черного перца. Стоявший за его спиной маленький китайчонок, внимательно следивший за выражением лиц собеседников и не понимавший ни слова, тут же схватил чашку Позина и заменил ее другой, плеснув в нее свежего чаю.

— Посмотритека на него! — предложил Позин Молоканову, ткнув пальцем себе за спину, в сторону китайчонка в бело–синей сырцовой национальной китайской кофте.

Тот стоял и улыбался одними глазами. Едва ли Позин и Молоканов заметили бы, что оба они просто ненавистны китайчонку.

— Могу поспорить с тобой на любую сумму, что у этого ловкого парня не то что карточки мигранта, а даже паспорта нет. Я уверен, что выиграю. Поэтому на споре не настаиваю. Да и твоего профессора, как его…

— Чжао Бин.

— Ну, да… Вот его не хочется ставить в неловкое положение.

— Но существует же механизм штрафов, механизм принудительного выдворения за пределы страны! — Молоканов возмущался так, словно это не просто в его страну нагрянули миллионные толпы незаконных мигрантов, а у него в квартире и загородном доме поселились несколько китайских многодетных семей, требующих прописать их на его жилплощади.

Позин устало отмахнулся, словно этот вопрос его мало интересует.

— Все это липа. Игра на публику. Способ показать гражданам Москвы, что их налоги идут на «дело», хотя толку от этого ноль, уж поверь мне. В этих условиях единственной действенной мерой естественного сокращения числа нелегальных переселенцев остается их выдворение из страны. Но сам механизм выдворения работает плохо, тем более что, похоже, многим представителям правоохранительных органов «сотрудничество» с нелегалами крайне выгодно с финансовой точки зрения. Законодательство также крайне либерально. За нарушение порядка пребывания в России предусмотрена только административная ответственность. Если и говорить о гастарбайтерах, то меры воздействия на них — штраф от пяти до десяти минимальных месячных зарплат с последующим выдворением из страны. Кроме того, штрафуются лица, нанявшие незаконного мигранта, причем на более существенную сумму — от десяти до двадцати МРОТ.

— Ну и порядок! — оживился Молоканов. — Я слышал про чартерные рейсы, которые нанимаются специально для вывоза незаконных мигрантов, про запломбированные спецпоезда…

Позин замахал руками так, словно отгонял назойливых мух.

— Об этом невозможно говорить всерьез! Выдворить незаконного мигранта труднее, чем его выявить. Для выдворения мигранта из страны необходимо решение суда. По закону до вынесения судебного решения, а этот срок может занимать и два месяца, мигрант должен быть изолирован от общества. Кроме того, на протяжении всего времени изоляции от общества мигрантов нужно кормить, обеспечивать теплую камеру и так далее. На все это нужны деньги, которые выделяются как государственным бюджетом, так и бюджетами местных органов власти в федеральных округах. Но у России нет средств на экстрадицию всех нелегалов. Именно поэтому максимум, что можно сделать сегодня, — это выдворить мигранта за счет посольства его государства. Перед выдворением незаконного мигранта из страны уведомляется посольство страны, и если оно согласно взять на себя эти расходы, депортация происходит за их счет. Толку от этого мало. С января по июль 2003 года из России были выдворены всего семьсот человек. Фактически власти заявили о том, что проиграли войну с нелегальными мигрантами. .

Внезапно Молоканов хлопнул себя по коленкам. Ему в голову пришла некая мысль. Китайчонок понял это по–своему и кинулся к Аристарху с чайничком. Молоканов отогнал его раздраженным движением руки.

— Нечего им просто так по камерам прохлаждаться! — возбужденно крикнул Молоканов.

Он мог не стесняться в выражениях и говорить сколь угодно громко: терраса располагалась так, что легкий ветерок относил его слова далеко за реку, где они растворялись над крышами нового квартала домов–гигантов для элиты московского общества.

— Пусть зарабатывают себе на обратный билет сами! Надо создать специальные трудовые лагеря. Пусть желтолицые да косоглазые вкалывают на заводе, на поле или стирают засранное белье в прачечной. Так и заработают деньги на билет!

Молоканов был в восторге от собственной идеи. Позин посмотрел на приятеля с некоторым сожалением.

— Да, логично, если бы сами мигранты, после того как их незаконное пребывание в России будет установлено, выдворялись из страны за свой собственный счет, — согласился Позин, но тут же продолжил: — Данная мера будет тем более действенной, что у людей, отбывших определенный срок в подобных местах, вряд ли в будущем появится желание возвратиться в Россию. Особенно если лагеря организовать по принципу сталинских «зон». Однако при нынешнем законодательстве это сложно осуществить на практике: необходимы новые законы, решение суда. Поразительно, но факт: по закону мы не может разрешить им работать, так как незаконный мигрант этого права не имеет.

— Так где же выход? — растерянно спросил Молоканов. — Нанимать учителей китайского и самим становиться китайцами?

— Похоже, к этому идет, — уныло согласился Позин. — В конце горбачевской эпохи был популярен такой анекдот: «Оптимист учит английский язык. Пессимист учит китайский, а реалист осваивает автомат Калашникова». Только вот едва и китайцам понадобятся русские со знанием китайского, когда они по всем экономическим показателям нас уже обставили так, что нам за ними угнаться трудновато будет. Здесь нужно что-то другое, более радикальное…

Молоканов понял, что Позин подошел к самому главному.

— С точки зрения конкретной политики, нужна крупномасштабная провокация, — произнес Позин, глядя на чудесный вид, открывавшийся с террасы, и попивая китайский чаек. — Такая, которая привлекла бы внимание всей нашей общественности, занятой решением сугубо личных проблем. Нужно, чтобы кто- то взялся за решение этой проблемы. Нам нужен не тонкий политик, а решительный хирург, который вскроет гнойник назревших проблем и безжалостно ткнет наш народ мордой в нужном направлении.

— И что же это может быть за… э–э-э… акция? — не веря своим ушам, спросил Молоканов.

— История доказала, что самое заметное действие, производящее впечатление, — это поджог, — спокойно сообщил Позин, глядя прямо в расширившиеся глаза Молоканова. — Вспомни грека Герострата, того, который спалил храм Артемиды в Эфесе, считавшийся одним из семи чудес света. Парень просто захотел славы, не более того. Но зато какой эффект! Наверняка сам не ожидал. Подпалил его, стервец, аккурат в ночь рождения Александра Македонского. Попытались было жители ионийских городов предать его имя забвению, да ни черта из этой затеи не вышло. А тот голландец Ван дер Люббе, который поджег немецкий рейхстаг? Тоже заметная вышла акция, если тебе нравится данный термин.

— А что же такое приметное есть в Москве, что сгодится для подобной акции? И как это связать с незаконными мигрантами? — всерьез спросил Аристарх.

— В Москве несколько десятков крупных общежитий для иностранцев, большинство которых нелегалы, — растолковал Позин Молоканову свою мысль. — У властей руки чешутся их позакрывать, да все никак не получается. А что, если однажды одна из таких общаг загорится ярким пламенем? Конечно, надо обойтись без больших жертв, — поторопился Позин, заметив, как изменилось лицо Молоканова. — Да и повод есть замечательный. На всю Россию был зарегистрирован лишь один случай заболевания атипичной пневмонией, в Благовещенске. Тогда же в Москве было отмечено тридцать пять случаев заболеваний острой респираторной вирусной инфекцией у лиц, прибывших из стран Юго–Восточной Азии. Диагнозы атипичной пневмонии, правда, не подтвердились. По словам главного санитарного врача Москвы, случаев атипичной пневмонии среди проживающих иностранцев в этих общежитиях не выявлено. Как заявил главный санитарный врач, из-за несоответствующих санитарно–гигиенических условий и нарушений противопожарных правил треть общежитий иностранцев прекратит свое существование. Это называется «профилактические меры по недопущению распространения атипичной пневмонии».

— Кажется, я понял твою мысль, — задумчиво протянул Молоканов. — Ты намекаешь на то, что если вдруг найдется группа гражданских активистов, обеспокоенных невозможностью противостоять атипичной пневмонии, занесенной нелегалами, то эта самая группа должна в качестве превентивной меры организовать поджог одной из общаг.

— А разве ты не боишься атипичной пневмонии? — усмехнулся Позин, учуяв в голосе Молоканова сомнение. — У нас не Китай! Как мы сумеем вычислить заболевших, если они попрятались по подвалам в центре нашего города? Кто знает, какие еще эпидемии они нам могут принести? Какую еще заразу и инфекции? А что, если это будет чума?