Чтение онлайн

Ахура Мазда, или Ормузд, был верховным божеством зороастрейцев, который всегда находился в постоянной битве с божеством Тьмы и Зла Ариманом. Жрецы культа Ахура Мазды использовали это Око, чтобы предвидеть постоянные козни и происки Аримана и его приспешников, демонов поменьше рангом. Там же, в библиотеке предка, алхимика и чернокнижника, сэр Малколм обнаружил набор заклинаний, необходимых, чтобы привести Око в действие.

Широши тогда удивился, что заклинания были на арамейском языке, но потом понял, что это, скорее всего, для того, чтобы похитивший Око простолюдин не мог им воспользоваться.

— Положи фотографии перед ним веером, — сосредоточиваясь, распорядился Широши.

Он подошел к Оку, вытянул руки так, чтобы они покрывали оба конца предмета. Эльзевира встала в ту же позу с другой стороны стола.

Широши напряг все мышцы, сосредоточился, наклонил голову, как будто готовясь поднять какую-то тяжелую ношу, и вполголоса забормотал древние заклинания.

Эльзевира своим низким голосом, как эхо, вторила ему.

Через несколько мгновений Око засветилось, в комнату хлынул жар, а воздух стал густым и тяжелым. Широши продолжал бормотать, иногда громко выкрикивая, а иногда переходя на чуть слышный шепот.

В глубине Ока появились неясные очертания каких- то туманных фигур, изображение постепенно обретало необходимую четкость, и в Оке отразились лица, запечатленные на фотографии.

Они беспорядочно перемещались внутри Ока, как рыбки в аквариуме. Потом движения несколько упорядочились, и картины обрели некую последовательность: люди, чьи лица были на фотографиях, ели и пили, с кем-то встречались, о чем-то разговаривали, а потом падали и, очевидно, умирали. Но ритм, в котором двигались картинки, был рваный: изображение то застывало на минуту или две, то мелькало в таком быстром темпе, что ничего нельзя было разобрать.

Вспотевший и тяжело дышавший Широши издал резкий гортанный крик.

Изображение пропало, но Око продолжало светиться.

— Мне надо немного передохнуть, — нехотя признался Широши. — Ты же понимаешь, Эля, когда жрецы Ахура Мазды боролись с Ариманом, фотографий и в помине не было, так что я не уверен, что Око правильно понимает, чего мы от него требуем.

И тут в гостиной появился Савелий, с некоторым изумлением оглядываясь по сторонам.

— А мы вас уже заждались, Серафим Кузьмич, голубчик, — приветливо заворковал Широши. — Пожалуйста, прежде всего познакомьтесь с нашей очаровательной хозяйкой. Эльзевира Готфридовна — верный друг моей долгой и порочной жизни! Серафим Кузьмич — человек, перед силами и знаниями которого я действительно преклоняюсь со всей искренностью, — с пафосом представил он их друг другу.

Бешеный чинно поклонился даме, которая улыбнулась в ответ и сказала:

— Я впервые слышу, чтобы самовлюбленный и злобный Феликс так о ком-нибудь говорил!

Широши незаметно подмигнул Савелию, как бы давая понять, что женщины — всегда женщины, и что, мол, с них взять.

Бешеного всегда раздражали расточаемые ему комплименты — он сам хорошо знал свои возможности и в опеке других не нуждался, и потому попросил:

— Объясните мне толком, чем вы здесь занимаетесь, Феликс Андреевич!

Широши доходчиво объяснил.

— А что вместо фотографий жрецы Ахура Мазды подкладывали под… — Савелий чуть запнулся, а потом нашел подходящее слово, — под этот прибор?

Широши не замедлил с ответом.

— Как вы точно, Серафим Кузьмич, определили: именно «прибор»… — Он задумчиво покачал головой. — Этот прибор располагался высоко в горах, обычно на небольшом расстоянии от храма Ахура Мазды и возвышался на широком каменном постаменте, в особом гнезде, а на постамент, то есть под этот прибор.

раскладывались вещи, принадлежащие либо погибшему. либо потенциальным преступникам, если таковые имелись в наличии.

— Вот видите, сколько условий вами нарушено: нет гор, нет каменного постамента, нет предметов, а какиe–то непонятные прибору бумажки с отпечатанными на них лицами. И вы еще требуете от системы, что- бы она запустилась и давала качество?

Савелий логически выстроил цепь аргументов в защиту древнего прибора, а в конце спросил:

— И вообще, у вас с ним когда-нибудь что-то получалось?

— Получалось, получалось, — не вдаваясь в подробности, ответил Широши.

— А что вы от меня хотите? — с нетерпеливым интересом спросил Савелий, которому было любопытно попробовать себя в незнакомом деле.

— Мои заклинания призывают Око показать нам убийцу невинных людей, чьи изображения видит Око. Сами понимаете, в арамейском языке слово «фотография» попросту отсутствует, а жрецы теоретически могли использовать фигурку убитого, если конечно, это был богатый человек и с него лепили соответствующие фигурки или маску. Вас же я попрошу максимально энергетически поддержать мою просьбу прибору. Объяснять вам, как именно это делается, надеюсь, не надо.

Широши и Савелий встали по обе стороны стола напротив друг друга и приняли нужные позы. Эльзевира Готфридовна пристроилась по левую руку от Широши, который начал бормотать заклинания.

От шара вновь пошел жар, и вновь стало трудно дышать. На этот раз изображения убитых в глубине Ока появились быстрее, словно прибор начал осваиваться с непривычным заданием.

Савелии бегло глянул на Широши, который с закрытыми глазами произносил непонятные слова, и увидел, как тот напряжен.

«Пора и мне вступать!» — подумал Бешеный и мгновенно сконцентрировался.

Он вспомнил уроки Учителя и послал сгусток энергии в самую сердцевину прибора. Изображение стало не только более четким, но и последовательным.

Не переставая бормотать, Широши приоткрыл глаза и послал Бешеному мысленную просьбу: «Еще, дорогой, Савелий, еще немного — и мы у цели».

Савелий, как всегда в такие моменты, попросил Учителя о помощи и послал один за другим два могучих сгустка энергии опять же в самый центр прибора.

И тут для Бешеного произошло нечто совершенно неожиданное: Око задергалось на столе вверх и вниз, из него повалили клубы густого горячего пара и донеслись какие-то странные звуки, напоминавшие клекот больших птиц.

Широши издал несколько гортанных воплей явно повелительного характера, а потом, вытирая обильный пот со лба, удовлетворенно сказал:

— Получилось. Именно вашими молитвами, милейший Серафим Кузьмич, как ни странно это звучит, поскольку вы не молились, но именно ваша энергетика и помогла нам привести прибор в то состояние, которое современным языком можно определить как «рабочий режим».

— И что теперь будет? — полюбопытствовал Савелий.

— Око теперь само будет искать преступника, а нам остается только наблюдать и слушать. Как только этот клекот прекратится, нам будет предъявлен образ преступника.