Чтение онлайн

Вера быстро встала и, пока сына не было дома, переменила компресс. Когда Андрейка вернулся, она была уже умыта, одета, а шею замотала шелковым шарфом. То, что доктор прописал. Доктор Вася.

— Мам, а можно я в школу не пойду? Буду тебе читать. Ты мне всегда читала, теперь я тебе почитаю.

— Спасибо, милый, но ты все-таки иди в школу. Я и так поправлюсь.

— А что это за шприц?

— Это? — Вера совсем забыла про шприц. — Это лекарство. Быстро собирайся в школу! Олег тебя уже ждет.

— А ты…

— Я сегодня на работу не пойду. И завтра тоже. Вот вернешься из школы, тогда мне и почитаешь.

Когда они остались одни, Антонина Ильинична устремила на Веру вопрошающий взгляд.

— Кто это сделал? Что это было? Нет, я все-таки не понимаю, как это — завтракать мороженым!

— Не только завтракать, — устало улыбнулась Вера. — И обедать, и ужинать. Вы Лёке позвонили?

— Позвонила, она скоро будет. Верочка, да расскажи же, что произошло?

— Об этом никто не должен знать, — предупредила Вера. — Ни Андрюша, ни Зина, ни Лёка… Вот разве что Шайтан. — Вера ласково провела ладонью по густой собачьей шерсти, но отогнала пса, когда он ткнулся носом ей в больное бедро. — Антонина Ильинична, обещайте мне. Если кто-нибудь узнает, это мигом разлетится, будет страшный скандал, и меня уволят. И больше никуда не возьмут. Вы, главное, Зине не рассказывайте, а то она перескажет всему салону. И не пускайте ее ко мне. Скажите, что это заразное, чтоб она Илью Ильича поберегла.

— Да говори уже, не томи душу! Никому я не скажу.

Вера уже успела обдумать и мысленно подредактировать свой рассказ. Она не любила врать и решила, насколько возможно, придерживаться правды.

— На меня напал наркоман.

— Где? На работе?!

— То-то и оно. У нас один сотрудник оказался наркоманом, а я его нечаянно застукала, пока он кокаин нюхал. Но если об этом узнают, из банка уйдут клиенты.

— Верочка, лучше ты оттуда уйди. Это не банк, это притон!

— Да я уже сама думала… Но это хороший банк, еще неизвестно, что в другом месте будет.

— Ну, в одну воронку, как говорится… А что это за лекарство ты себе колола? Могла бы меня позвать.

— Да, я вчера была очень голосиста… — горько усмехнулась Вера. — А лекарство это снотворное. В жизни так хорошо не спала! Никогда больше не буду принимать снотворных.

— Что-то я тебя не понимаю, — нахмурилась Антонина Ильинична.

— Я вчера переволновалась, у меня были причины не спать. И вдруг такая маленькая ампулка… Я не хочу, чтобы лекарства имели надо мной такую силу. Хочу сама справляться, без всякой химии. На химию я вчера насмотрелась, спасибо большое.

Вера просидела дома больше двух недель: питаясь мороженым и шампанским, она натуральным образом простудилась. Пришлось отправить Андрейку на елку с Антониной Ильиничной. На работу она вышла уже после Нового года и даже после Рождества. Альтшулер сразу пригласил ее к себе в кабинет. Вере все еще приходилось закрывать шею, и он первым делом хмуро уставился на шелковый свитер-водолазку.

— Ну что? Тоже шлепнете мне заявление на стол?

— Почему «тоже»? Кто еще шлепнул? А-а, Холендро, — не сразу догадалась Вера.

— Ну почему же только Холендро? Вот и Маловичко тоже решил поиграть в принципиальность. Не могу, дескать, не считаю возможным, мое упущение и так далее.

— Степан Григорьевич? — ахнула Вера. — Вы его уволили?

— Вот прям щас! — засмеялся Альтшулер, но тут же снова помрачнел. — Никого я пока не уволил, даже этого гада Гуревича… формально. Надо минимизировать ущерб, приходится делать вид, что все идет как было.

— Не трогайте его, Натан Давидович, — попросила Вера. — Он умирает.

— А что мне — благодарность ему объявить в приказе? — взорвался Альтшулер. — За то, что не продал коды конкурентам? Вы хоть понимаете, чем это могло обернуться? Между прочим, все ваши труды, ваше число Мерсенна — все пошло псу под хвост.

— Он умирает, — повторила Вера. — Ему нужны были деньги на операцию.

— И по-вашему, это его оправдывает?

— Нет.

— Вот и я так думаю. Но вы мне так и не ответили. Хотите уволиться?

— Да, мне хотелось бы уйти, — честно признала Вера.

— А я вас прошу остаться. Не знаю, за что вы меня так не любите…

— О чем вы говорите, Натан Давыдович? Мне не за что вас любить или не любить. Вы — трудный человек, но, мне казалось, мы с вами прекрасно ладили…

— Вот и мне так казалось, — вздохнул Альтшулер. — Хотите, возьму вас на место Холендро?

— Я не тяну на вице-президента. У меня капиталов нет, и вложить в банк мне нечего.

— Зачту ваш интеллектуальный вклад, — буркнул Альтшулер. Вечно он так разговаривал, что было непонятно, сердится или хвалит. — Никто не сделал для банка больше вас. Между прочим, Холендро со мной согласен.

— Сколько мне помнится, — осторожно возразила Вера, — по уставу это выборная должность. Что скажет совет директоров?

— Ничего. Если я вас рекомендую, а Миша поддержит, все проголосуют как надо. А хотите, — Альтшулер хитро прищурился, — эти двенадцать лимонов переведу на ваше имя? Чтоб вы не дергались, что у вас капиталов нет.

— Какие двенадцать миллионов?

— А те самые, что нам с Холендро за Гошу пришлось внести. Что вы на меня так смотрите?

Вера ничего не понимала.

— Почему двенадцать? Он растратил около шести.

— Он зареповал активы, чтоб на Форексе играть, Сорос хренов, — выругался Альтшулер — А тут вход — руль, выход — два. Пришлось выкупать за двенадцать.

— И вы помогли Холендро эти деньги внести? — уточнила Вера.

— Половину взял на себя, — подтвердил Альтшулер. — Он хоть и мультимиллионер, а двенадцать лимонов разом собрать нелегко. Все вложено, все крутится… Так что — да, я ему помог.