Чтение онлайн

— Если это обязательное условие… — неприязненно начал Николай.

— Нет-нет, — успокоил его Главначпупс, — это просто… пожелание.

— Чье? Ладно, неважно. Я — человек сугубо беспартийный. И не будем больше заводить этот разговор.

Николай переговорил с Фимой Мирошником, пригласил его на место директора. Он почти не надеялся на успех, но Фима согласился. Тогда и Николай принял предложения Главначпупса, но поставил непременным условием, что директором театра должен стать Ефим Самойлович Мирошник. Главначпупс утвердил назначение. И теперь у Николая были грандиозные планы.

— Я тебя обязательно с Фимой познакомлю, — пообещал он Вере. — Мировой парень!

На минуту Николай помрачнел и задумался. Его уже официально представили труппе. Тем самым актерам, что писали на него кляузы. Как с ними работать, он не представлял. Дело было не только в этих жалобах. Актеры исхалтурились. Они снимались в мыльных операх, переползали, не приходя в сознание, из сериала в сериал, а потом с этими же, как говорил Николай, «мыльными мордами» бестрепетно возвращались на родную сцену изображать Макбетов, Тузенбахов и князей Мышкиных.

— Я никого не буду увольнять, — объявил он при официальном знакомстве, — но предупреждаю: я собираюсь держать труппу в состоянии полной загрузки, и, если кто-то хочет на вольные хлеба, прошу сказать прямо сейчас.

Ему уже положили на стол несколько заявлений. Увы, уходили далеко не самые плохие актеры. С некоторыми Николай расстался бы охотно, но они-то как раз никуда не стремились. Пока. Он решил сделать ставку на молодежь, на студийцев, выручивших его еще при первой постановке. Теперь Николай рассказал об этом родителям и Вере.

— Театрариум, — подытожил он мрачно. — Просто не представляю, с какого конца браться.

— Ничего, сынок, ты справишься, — подбодрила его мама. — До сих пор как-то справлялся? Вот и теперь все обойдется. А что ты собираешься ставить?

— «Короля Лира».

— Модно, — заметил отец. — А почему именно «Лира»?

— Мне кажется, самое для него время. Но я не буду с этого начинать. Мы с Фимой посоветовались и решили, что было бы неплохо поставить «Закат» Бабеля.

— Одесский вариант «Короля Лира», — подсказала Вера.

— Точно! — обрадовался Николай. — И еще один проект у меня есть. «Карьера Артуро Уи».

— А это не слишком опасно? — встревожилась мама.

— В смысле аллюзий? Нет, не думаю. Был такой исторический анекдот… Его рассказывали еще во времена короля Луи-Филиппа, а может, и того раньше, потом он благополучно перекочевал к нам. В общем, идет пьяный и на всю улицу горланит: «Как же мне надоел этот проклятый старикашка! Житья от него нет! Дохнуть не дает! Шагу ступить! Когда же он сдохнет наконец?» Его арестовывают и спрашивают, кого он имел в виду. Он говорит: «Моего тестя, чтоб ему провалиться. А вы на кого подумали?»

Все засмеялись.

— Я вам больше скажу, — продолжал Николай. — Для начала — так, для разогрева — я поставлю «Недоросля». Тот самый мюзикл. — Он весело подмигнул Вере. — В том театре не дали, а здесь я теперь хозяин-барин. Как пожелаем, так и сделаем.

После ужина Наталья Львовна позвала Веру к себе в кабинет.

— Вот, — она достала из орехового секретера ювелирную коробочку, — это принадлежит вам, Вера.

Открыв коробочку, Вера увидела кольцо — четырехгранный сапфир в обрамлении мелких бриллиантов.

— Но… — начала было она.

— Даже не спорьте, — улыбнулась Наталья Львовна. — Думаете, это мое кольцо? Нет, это переходящий вымпел. В семье Галыниных оно принадлежит жене сына. Когда-то его вручили мне, теперь я передаю его вам.

Вера помрачнела, вспомнила о неприятном. Вернулась в прошлое. Когда-то, еще при папе, у мамы появилось похожее кольцо, да плюс к тому еще и серьги — сапфиры, усыпанные бриллиантами. Целый гарнитур или, как говорила мама, «сет». Папа с мамой из-за него поссорились.

— Откуда? — спросил папа, увидев «сет».

— Да это я купила по случаю у Яшки-ювелира, — небрежно отмахнулась мама.

— И сколько это стоит? — допытывался папа.

— Да ерунду, не бери в голову.

Папа тогда маме не поверил. Он взял одну серьгу — мама на него страшно кричала — и отнес знакомому ювелиру. Ювелир сразу определил, что сапфир не настоящий. То есть это сапфир, а не стекляшка, тот же оксид алюминия, та же формула — AI2O3, — но не природный, а искусственно выращенный. Проще говоря, оказалось, что он ничего не стоит. А вот бриллианты были настоящие, вся поделка вместе с металлом стоила тысячи полторы советскими деньгами.

Папа молча вернул серьгу маме. Они потом долго не разговаривали, а это было ничем не лучше скандала. В конце концов история забылась, но Вера заметила, что мама боится надевать свой «сет» при папе. Они редко ходили куда-то вместе, но, уж когда ходили, мама надевала что-то другое, а «сет» оставляла дома. Вера знала, что на самом деле Яшка-ювелир тут ни при чем: «сет» подарил маме ее друг, секретарь горкома партии. Однажды, в папино отсутствие, мама громко ему выговаривала по телефону, что он «кинул ей дешевку».

Потом папа умер, и мама стала надевать «сет» при каждом удобном случае. В конце концов, рассудила она, никто ж не знает, что сапфиры не природные, смотрится все равно богато. Все мамины подруги восхищались и завидовали ей. Одна даже умоляла продать, но мама не соглашалась.

И вот однажды, когда Вера училась уже в седьмом классе, мама ушла куда-то отмечать Новый год. Вернувшись домой под утро, она, по ее собственным словам, сняла серьги и кольцо и вдруг подумала, что в доме нет места, где такие драгоценности можно было бы спрятать. Обвела глазами комнату… Кажется, это было в гостиной. Мама называла ее салоном. Она точно не помнила, но вроде бы это было в салоне. Больше она не помнила ничего. Она куда-то спрятала «сет», а потом — сколько ни искала, сколько ни ломала голову — не смогла вспомнить куда.

Опять был крик, скандал, слезы, мама перевернула весь дом, но «сет» так и не нашелся. Прошло еще два года. Казалось, «сет» исчез бесследно. Но как-то раз Вера делала уборку и решила обтереть книги. Вынимая том за томом, она обнаружила на верхней полке бархатный мешочек. Мама книгами не интересовалась. Тогда, в новогоднее утро, ей показалось, что это самое подходящее место: никто туда не полезет. И в самом деле, на этой полке стояли отцовские книги по морскому праву. После его смерти их никто не читал.