Чтение онлайн

— Виа Разелла, — повторил я вслух. — Что вы знаете о ней?

— Я спряталась в подъезде, — говорит неожиданно Карла, комически используя в своем рассказе интонации светской дамы и наливая мне очередную чашечку кофе, — как раз напротив тележки с бомбой возле которой стоял в одежде мусорщика Бентивенья, готовый в нужный момент поджечь шнур...

— Нет, — решительно прерываю я Карлу, — нет, так ничего не выйдет. Что произошло на виа Разелла? Когда? Кто такой Бентивенья? Может быть, вы унесете телефон?

Во время моей тирады Карла продолжала говорить, я понимаю, что пропустил несколько фраз, и теперь слышу:

— ...все-таки уже на улице Куаттро Фонтана взрывная волна догнала меня, швырнула на землю. А эти эсэсовцы, они, наверное, решили, что началась бомбежка, взрывчаткой повредило карнизы верхних этажей.

Карла Каппони предлагает еще чашечку и убедительно аргументирует:

— Такого кофе вы еще не пили в Риме... Ну, хорошо, начнем с самого начала. Виа Разелла мы выбрали знаете почему? Эта тесная гористая улочка немноголюдна. Бомбу мы изготовили с помощью ученого-физика Джулио Кортини, потом он получил кафедру в Неаполе. Корпус бомбы сделали рабочие-газовщики. Шестнадцать наших товарищей стояли на постах по обычному маршруту движения колонны эсэсовцев — от улицы Фламинии до Кастро Преторио. Остальные ребята были в засадах на улице Боккаччо и, когда прогремел взрыв, стали забрасывать бегущих немцев самодельными гранатами.

— Нет, это еще не начало. Расскажите же все подробно.

И пока Карла осваивает мою настойчивость, я скажу о ней еще два слова. Она стала коммунисткой в 1943 году и сразу пошла в бой. Интеллигентка, пробила себе дорогу к твердой вере не умозрением, а действием. Ее убеждения — ее суть. А мать-природа закамуфлировала, прикрыла этого железного солдата партии оболочкой чарующей женщины, с неподражаемой грацией соединившей в себе простоту и лукавство, естественность и артистизм.

Она выходит из комнаты и тотчас же возвращается.

— А теперь познакомьтесь с моим попугаем. Его зовут Лоритто Реаль. Я нашла его однажды на подоконнике этой комнаты. Откуда он явился, не знаю, не понимаю. Хозяин не отыскался, хотя я опросила многих соседей. Лоритто остался у меня, получил свое имя, и теперь я пытаюсь отучить его от бранных слов. Где только он научился! Сквернослов этот Лоритто!

Нечто необычайно яркое и надменное с изогнутым клювом завозилось на своей жердочке и захрипело голосом пропойцы. Карла погрозила пальцем, и тогда Лоритто натужно выдавил: «Буона сера».

Карла довольна:

— Слышите, он вполне приличен!.. Я вам расскажу коротенькую историю из тех времен. Наша группа собралась в одной укромной квартире полуразрушенного дома, неподалеку от пьяцца Болонья. Но вот предупреждение дежурного: немецкий патруль в подъезде, идет к нам — это ясно. Товарищи выбрались во двор через окно, а я задержалась, чтобы вставить запал в маленькую такую бомбочку с часовым механизмом — ее как раз хватило бы на патруль, — потом спустилась во двор по водосточной трубе. Все бы ничего, да только туфли мои остались наверху. Мы стояли в дворовом закоулке и, опасаясь засады, не решались выйти на улицу. Тогда я повела друзей в большой дом, врезавшийся черными выходами в этот же двор. Мы позвонили в квартиру синьоры Сэрра. Эта родовитая особа, по слухам, не испытывала приязни к немецким оккупантам. Нам открыли с недоумением и опаской. И как раз в эту минуту раздался взрыв. Синьора, восседавшая в кресле на колесиках, ни о чем нас не спросила, угостила всех мятной настойкой, потом, взглянув на меня, сказала горничной: «Принесите шлепанцы этой босой даме». И добавила: «Очень важно иметь приличный вид». Все мы приняли ванну и спали в ту ночь на отличном белье. Вот что это была за синьора Сэрра!

— «Операция по-итальянски»? — попробовал я подбить итог коротенькому рассказу.

— Бывало по-всякому, — сдержанно ответила Карла.

Во время одной вылазки в окрестностях Рима она была ранена, ей удалили левое легкое... Глядя на нее, вы этого и не подумаете.

— Было трудно. Но сейчас я даже плаваю.

После войны она вошла в руководство Национальной ассоциации партизан Италии, работала среди молодежи. Все эти годы не сидела сложа руки. Немало сделала в последнюю предвыборную кампанию. Вспоминает, как ездила на виноградники Фраскати, появлялась на плантациях среди крестьянок в утренних сумерках, пока люди еще не устали.

Поговорили о положении женщин в Италии. Накануне в международном клубе журналистов я видел фильм на эту тему — остроумный и серьезный. Перед сеансом на сцену вышла скромно одетая миловидная женщина с чуть длинноватым носом, что было заметно только в профиль. Она порылась в сумке, торопливо достала очки, надела их и сразу стала похожа на замотанную хлопотами учительницу. Всматриваясь в зал, сконфуженно объяснила:

— Я тоже хочу вас видеть. — И рассказала о работе над фильмом. Это была знаменитая Моника Витти, актриса многих фильмов Антониони. В сюжете показанной нам картины молодая женщина все пытается встать на ноги, жить независимо, и когда в итоге сложных перипетий ей это почти удается, то в самом финале автомобильная авария ставит ее на костыли — буквально и символически. Ковыляя, Моника Витти, точно и тонко играющая главную роль, уходит в туманное будущее.

Каппони горько улыбнулась:

— Да, похоже на правду.

Что касается самой Карлы, то ей пришлось рано становиться на собственные ноги.

— Итак, вы хотите подробностей операции на виа Разелла? Я постараюсь рассказать вам все...

На исходе зимы, в марте 1944 года, Рим бурлил. Надежды на близкий конец войны, которыми жили люди в последние восемь месяцев, оказались напрасными. Фашизм рухнул в июле 1943 года, чтобы возродиться в сентябре. Король арестовал Муссолини, но его выкрали эсэсовцы-десантники. Гитлер отправил дуче на север возглавлять неофашистский режим — «итало-немецкую республику» с центром в Сало на озере Гарда. (Отсюда ведет свою родословную неофашизм Альмиранте!) Рим был «открытым городом». Его стены содрогались от передвижения немецких войск и грома бомбардировок.

...Студент-математик Марио Фиорентини но кличке Джованни стоял у окна старого дома в той части Рима, что заключена между пьяцца ди Спанья, фонтаном Треви и пьяцца Барберини. Он услышал звуки военного оркестра и топот солдатских сапог, Потом увидел колонну, марширующую через площадь. Вскоре она оказалась на его улице. Он сосчитал: сто пятьдесят шесть человек. Каждый был вооружен винтовкой и пистолетом, на мундирах и касках — знаки СС.

Колонна уже проходила здесь, и всегда в одно и то же вр6мя в два часа дня, — марш устрашения. У подземного перехода колонна свернула налево, в сторону крутых улочек, ведущих к дворцу Барберини. Марио проследил: она двинулась на виа Разелла. Партизаны узнали: то была 11-я рота 3-го батальона эсэсовского полка — репрессивная сила, направленная против жителей Рима. Командовал батальоном майор Хельмут Доббрик.

Зародился план атаки. Партизаны назначили ее на четверг — 23 марта. В этот день двадцать пять лет назад Муссолини основал итальянский фашизм и дал ход идеологии, пленившей воображение Гитлера. И вот в четверг, после полудня, партизаны нанесли свой удар в самом центре города и исчезли, растворились в подполье — невидимые и невредимые.

В группе под командованием Карло Салинари по кличке Спартак было двое ровесников и влюбленных, юноша и девушка, красивые, двадцатилетние, — две главные фигуры в операции на виа Разелла. Их называли Паоло и Елена. Даже наедине они так звали друг друга, только командир знал их подлинные имена, и это спасло их от предательства.

Елена и есть Карла Каппони. Она родилась в Риме и выросла в доме как раз напротив известного балкона, с которого Муссолини произносил свои речи. Среди ее предков — выходцы из Польши. Перед оккупацией она работала в химической лаборатории. Когда пришли немцы, ушла в партизаны. За несколько дней до событии на виа Разелла она взорвала немецкий гараж грузовых машин на шоссе Клаудиа.

Я смотрю на нее и вижу молодую Елену, ее овальное лицо, пышные каштановые волосы с рыжеватым оттенком. Ее прямой, открытый взгляд и тогда, наверное, убедительно подчеркивал смысл ее слов. Однажды у жены Фиорентини — автора плана и участника операции на виа Разелла — ночью начался жестокий приступ малярии. Карла-Елена бросилась в аптеку за лекарством, хотя уже давно наступил комендантский час. Это было опасно. Тогда в Риме сначала стреляли в ночных прохожих, а уж потом задавали им вопросы. И все-таки Карла сумела обворожить, уговорить полицейских, ее отпустили. А в сумке у нее был пистолет и никаких документов.