Чтение онлайн

— Но о какой подавляющей силе вы говорите, если американцы — еще Киссинджер и Форд, а потом Вэнс и Картер не раз заявляли о балансе равновесия вооруженных сил у США и СССР?

— У американцев и у вас, может быть, и есть равновесие, но на европейском театре... — генерал не добавляет: «военных действий», — другое положение.

— Господин генерал, можно ли сделать из вашего заявления тот вывод, что нейтронная бомба нужна вам, что бундесвер поддерживает американские хлопоты о ней?

Подполковник Лер, как наблюдательная вышка, громоздится над нами. Он все время досадливо морщится и как бы желает что-то подсказать генералу. Тот предпочитает управляться сам и отвечает:

— Но каждое государство имеет право на безопасность. Вы это признаете?

— Конечно!

— Ну так вот, если сейчас даже существует равновесие в вооружении, то ведь нужно брать явления в их развитии, рассматривать их в движущемся процессе. Ваши вооружения будут расти.

— По ведь пока что за стол переговоров не мы, а вы сажаете нейтронную бомбу.

— Это но мы, а американцы, — снова говорит генерал и повторяет: — Здесь, в Европе, у вас превосходство, особенно в танках.

— Господин генерал, ведь это не так. Вы — человек военный и прекрасно понимаете, что паритет не предполагает абсолютного сходства. Важен «общий потолок». Но если допустить, вопреки твердым фактам, что вы правы, допустить только на минуту, то на что вы могли бы жаловаться? Вступив в НАТО, вы взяли на себя глобальные обязательства. И вы знаете истину, известную всем полководцам, от Цезаря или, если хотите, от Фридриха II до маршала Жукова: нельзя быть одинаково сильным всюду. Разве американцы предпочли бы, чтоб мы были сильнее в другом месте? Последний мой вопрос, как вы понимаете, не более чем «игра ума» в ответ на ваши утверждения о нашем превосходстве. На деле же именно НАТО ищет не равновесия, но военного превосходства в Европе. Иначе не буксовали бы столь длительный срок переговоры в Вене. И, по-моему, все это вы очень хорошо знаете.

Моя реплика остается без ответа. Генерал выдвигает и задвигает один из ящиков стола, будто хочет извлечь оттуда необходимые аргументы. Чуть обернувшись, я замечаю, как подполковник Лер мгновенно натягивает на лицо свою уксусную улыбку. Майор в углу что-то неотрывно строчит в своем блокноте.

Да, со мной не ведут прямого, открытого разговора, упирают на советское превосходство в танках. Делают вид, будто равновесие означает полное тождество, хотя известно, что каждая сторона имеет свою структуру вооруженных сил.

На переговорах в Вене страны Варшавского Договора внесли однажды ясные и точные предложения. Мы готовы на первом этапе сокращения войск в каждой из группировок центральной Европы вывести в течение года три дивизии, включая примерно 1000 танков. Разумеется, любое сокращение вооруженных сил обеих сторон возможно лишь при сохранении «общего потолка». И уж конечно при этом никто не вправе прятаться за чужие спины но только в практическом разоружении, но и в своих фальшивых концепциях соотношения сил, как это сделал генерал Тандески, оправдывая стремление НАТО к нейтронной бомбе.

А вот и кое-что о танках. В пресс-бюллетене министерства обороны ФРГ я прочел буквально следующее: «В центре новой военной программы бундесвера находятся боевые танковые части. Они должны быть дополнены танками сопровождения, оснащенными, в частности, противотанковыми ракетами и мотострелками, имеющими в своем распоряжении противотанковые ракеты различного радиуса действия, а также саперными подразделениями и артиллерией».

Комментируя «реформу структуры» бундесвера, газета «Унзере цайт» сообщает: «В Бонне говорят о том, что сухопутные силы стоят на пороге реорганизации невиданных до сих пор масштабов». Кое-кто в ФРГ хотел бы и танковые войска нарастить, И гостеприимно «приютить» нейтронное оружие на своей территории, и еще что-нибудь этакое получить, одним словом, всеми средствами добиться военного преимущества НАТО.

— Господин генерал, разные люди в ФРГ говорили мне: «Мы против нейтронного оружия, но наши военные утверждают, что оно необходимо». Скажите, пожалуйста, может быть, есть какая-то чисто военная логика в такой необходимости? И эта логика, в свою очередь, есть следствие определенной военной политики? Я хотел бы получить ответ на эти вопросы.

— У военных нет особой политики, — заявил Петер Тандески и веско добавил: — Это сказал еще наш Клаузевиц.

— Нет, господин генерал, вы ошибаетесь. Клаузевиц писал совсем другое, и вот что именно: «Война есть продолжение политики, только насильственными средствами». Эта формула заинтересовала Ленина своей диалектической основой. Она фиксирует различия в характере войн: справедливые и захватнические, национально-освободительные и карательно-колониальные и так далее. Но она вовсе не исключает войны как продолжения агрессивной политики самих военных. Истории хорошо известны такие войны. Да и потом, господин генерал, кажется, вы и возглавляете отдел пропаганды и политики бундесвера?

Пауза. Мне почему-то захотелось оглянуться на подполковника Лера, и я перехватил его раздраженно-недовольный взгляд, адресованный генералу.

В бундесвере нет-нет да и обнаруживают себя люди, чьи взгляды весьма близки к политическим расчетам партии ХДС — ХСС, к Штраусу. Кстати, очень давно Гейне описал разговор на Брокене, возле двух холмов, один из которых звался «Алтарем ведьм», а другой — «Чертовой кафедрой». Там, в трактире, компания проголодавшихся студентов-остряков обсуждала международные проблемы. Предположили такое происшествие: «Немец показывает себя за деньги в Китае; по этому случаю сочиняют особый анонс, в котором мандарины Чин-Чанг-Чунг и Хи-Ха-Хо констатируют, что это настоящий немец и перечисляют его кунсштюки».

И хотя Бенно фон Визе — автор новой работы о Гейне, вышедшей в ФРГ, — «сурово отвергает, — по словам «Зюддейче Цайтунг», — любые попытки идеологического истолкования творчества поэта», я позволю себе заметить, что сатирические краски, какими изображена такая международная авантюра, не поблекли от времени. Напротив.

Реакция в ФРГ будоражит страну, запугивает ее мнимой «советской угрозой», лелеет слепую, безумную идею реваншизма. Ей мало своих пределов. Она требует имперского простора. Партия ХДС — ХСС сколачивает «лигу правых» в Европе, открывает специальные бюро в странах Африки. Уровень производства военных концернов достиг такого масштаба, что их уже не могут насытить даже огромные заказы бундесвера. Эти промышленные гиганты стремятся расширить «районы напряженности» в мире, лишь бы получить новые рынки для продажи оружия.

Вчитайтесь внимательно в интервью Георга Бакли, члена совета концерна «Диль КГ» (боеприпасы, взрыватели, танковое оборудование), опубликованное в журнале «Виршафтевохе».

Вопрос. Г-н Бакли, вы опасаетесь нехватки заказов в западногерманской военной промышленности. Но ведь сейчас широко развернулась новая фаза вооружений бундесвера. Разве этого недостаточно?

Ответ. Несмотря на перевооружение, мы констатируем, что производство ряда систем оружия завершается, а новые заказы отсутствуют.

(Следует заметить, что большие заказы на вооружение бундесвер размещает также в США — А. К.)

Вопрос. Вы требуете равномерной загрузки мощностей. Но поскольку бундесвер не может обеспечить этого, вы хотите, чтобы правительство облегчило экспорт вооружений. Не усматриваете ли вы в этом определенную опасность?

Ответ. Надо называть вещи своими именами. Загруз мощностей означает одновременно более вольное толкование понятия «районы напряженности», с тем чтобы можно было несколько расширить экспорт...»

Теперь понятно, как начинаются войны, хотя бы и локальные? Обратите внимание на лексические ухищрения. Каждое слово, взятое в отдельности, стерильно. Ничего грубого, есть даже доля плаксивости в том, как представитель концерна жалуется на «горькую судьбину». А за всем этим нетерпеливая алчность, зоологический эгоизм, готовность поджечь мир с разных концов — лишь бы не иссякала сверхприбыль.

«Принцип антикоммунизма» застит глаза деятелям реакции. Они не в силах проникнуться подлинно национальными интересами своей страны. Старый Бисмарк, столь чтимый в ФРГ, писал и говорил разное. Но в одном он был постоянен: никаких ссор с соседом на Востоке. Его настойчивый совет: «Не терять из виду заботы о наших отношениях с Россией». А кроме того, он высказал крайне интересную и ныне весьма злободневную мысль о том, как пагубно строить международные отношения, исходя из идеологических разногласий.