Тень Эдгара По
Шрифт:
Рейнольдс, впрочем, не слушал.
— Так вот, джентльмены, чтоб вы знали: я время терять не люблю. От меня, к вашему сведению, зависит будущий облик Балтимора. Я участвовал в возведении публичной библиотеки и Мэрилендского института; я руководил строительством первого в городе здания со стальным каркасом — там теперь издательство «Сан».
Я предпринял попытку вернуться к главному предмету.
— Мистер Рейнольдс, вы были наблюдателем во время выборов 1849 года на участке, расположенном в закусочной «У Райана». Я прав?
Дюпонов взгляд в никуда стал более пристальным. Порой кошка сворачивается клубком вроде бы с целью как следует поспать, но забывает закрыть глаза. Именно такое выражение лица было у Дюпона.
— Как я уже сказал, — зачастил я, — нужная мне информация касается вечера того дня, я говорю о дне выборов в четвертом избирательном участке, когда в закусочной был найден джентльмен по фамилии По…
— Ах вот оно что! — перебил Рейнольдс. — Вы заодно с этим типом, Бароном, или как там его, который мне проходу не дает, письмами да записками забрасывает! Я прав?
— Прошу вас, мистер Рейнольдс…
— Который все про какого-то По выспрашивает! Дался вам всем этот По!
— Вот видите, — философски заметил Дюпон в мой адрес, — мосье Рейнольдс тоже считает, что кончина хоть сколько-нибудь замечательной персоны остается в тени личностных качеств этой персоны, что ведет к расширению и углублению лакун в сознании публики, а также к дальнейшим недоразумениям. Браво, Рейнольдс.
Этой замысловатой фразой Дюпон добился только одного — сбил нашего гостя с мысли.
Рейнольдс погрозил пальцем сначала мне, затем Дюпону, точно великий аналитик заслуженно подвергался процедуре допроса.
— А теперь слушайте внимательно, джентльмены! — Капли слюны, черной от табачной жвачки, разлетались по комнате — казалось, Рейнольдс брызжет ядом. — Слушайте и запоминайте! Мне плевать, барон тот, другой тип, или не барон; также мне плевать, если вы окажетесь лордами или королями. У меня нет для него сведений — зато полно заказов! И вам я тоже ничего не скажу, понятно? Короче, ваши высочества, никогда больше не беспокойте меня, а не то я обращусь в полицию.
За завтраком я получил записку от Дюпона: мол, в полдень вы, мосье Кларк, найдете меня в библиотеке. Накануне вечером Дюпон ни слова не сказал. К моему удивлению, тот факт, что я видел Барона Дюпена, он счел более важным, чем тайное приглашение в «Глен-Элизу» плотника Рейнольдса.
— Итак, — начал Дюпон, едва я переступил порог библиотеки, — вы следили за Бароном Дюпеном.
Я слово в слово пересказал диалог Барона и Рейнольдса, а также дал полный отчет об увиденном на кладбище и в больнице, всячески оправдывая себя за то, что оставил Рейнольдсу визитку.
— Поймите, сударь, По, умирая, многократно повторил фамилию Рейнольдс. А Генри Рейнольдс был наблюдателем на выборах в том самом участке, где обнаружили бесчувственного По! Неужели вы не усматриваете роковой связи между этими обстоятельствами? Неужели полагаете, что такое совпадение можно проигнорировать?
— Во-первых, это, как вы совершенно правильно изволили выразиться, совпадение, а во-вторых, игра случая.
Совпадение! Игра случая! Сначала Эдгар По на смертном одре призывает Рейнольдса, потом некто Генри Рейнольдс обнаруживается в том самом районе, где был найден По. Впрочем, читатель, верно, уже понял — Дюпон был очень убедителен, даже когда ограничивался одной-двумя фразами. Если бы он вдруг заявил, будто соборы Балтимора имеют мало отношения к балтиморским католикам, и то слушатель нашел бы достаточно причин согласиться.
Я предложил пройтись. Дюпон оказался не против. Я надеялся, пешая прогулка заставит Дюпона с большим вниманием отнестись к моим предположениям. Ход расследования очень меня беспокоил, и не только из-за отказа Дюпона считаться с Рейнольдсом (а ведь Барон с ним считался!); нет, я был уверен, что мы, замкнутые на собственных домыслах, сами себя изолировавшие от улик, упускаем и многие другие факты — например, вероятность поездки По из Балтимора в Филадельфию и пребывание в этом городе незадолго до смерти. Об этом-то событии я и заговорил с Дюпоном.
— По не доехал до Филадельфии, — отрезал великий аналитик.
— Вы хотите сказать, По не был в Филадельфии за несколько дней до появления в закусочной «У Райана»? — переспросил я, изумленный не столько самим заявлением, сколько уверенным тоном своего товарища. — Вот так сенсация в глазах газетчиков!
— В их глазах, дражайший мосье Кларк, практически каждое событие является сенсацией, ибо они падки на сенсации и пребывают в счастливой, но ничем не обоснованной уверенности, будто им по силам отыскать любые улики. Они всему удивляются — в то время как удивляться не следует ничему. Запомните, друг мой: учитывайте, если вам угодно, сказанное единожды, но почерпнутое из четырех источников — ни в коем случае, поскольку повторение всегда бездумно.
— Но откуда у вас такая уверенность? Ведь, кроме того факта, что Эдгар По приходил к сгоревшему дому доктора Брукса, нам ничего не известно о его времяпрепровождении в Балтиморе. След По вновь появляется лишь через пять дней — в закусочной. Может, за эти пять дней По съездил на поезде в Филадельфию. А если так и было, имеем ли мы право игнорировать вероятность того, что ключи к пониманию дальнейших событий надо искать именно в Филадельфии?
— Давайте-ка на этом пункте остановимся подробнее и потом уж не будем к нему возвращаться. Полагаю, вы помните, зачем мосье По собирался в Филадельфию?
Разумеется, я прекрасно это помнил и не преминул повторить вслух. Эдгар По получил предложение отредактировать томик стихов некой миссис Маргарет Сент-Леон Лауд, за что богатым супругом миссис Лауд ему была обещана сумма в сто долларов. Газеты сообщали, что По ухватился за это крайне выгодное предложение, когда мистер Лауд, процветающий владелец фабрики по изготовлению клавишных инструментов, был по делам в Ричмонде. По даже просил Мамочку Клемм писать ему в Филадельфию, но адресовать письма на весьма странное имя — Э.С.Т. Грэй, эсквайр. «Надеюсь, нашим бедам скоро придет конец», — добавил По в письме к дорогой Мамочке.
— Сто долларов были бы для По внушительной суммой, действительно улучшившей его положение, ибо он нуждался, да и вопрос финансирования нового журнала оставался открытым, — сказал я. — Целых сто долларов за редактуру небольшого поэтического сборника! И работа для него не новая, По в разное время редактировал, если не ошибаюсь, пять журналов, а денег едва хватало, чтобы прокормиться. Опусы этой миссис Лауд он мог довести до ума, как говорится, не приходя в сознание. Но как, мосье Дюпон, нам определить даты визита По в Филадельфию? Вы не можете отрицать, что По там был, без каких-либо улик, подтверждающих обратное!