Чтение онлайн

20 лет назад до пришествия Эвгуста Проклятого

Стонала женщина.

Обессиленная, она лежала на широкой кровати, застеленной роскошным бельем из белоснежного шелка. Пряди длинных черных волос прилипли к бледному изможденному лицу. В сапфировых глазах плескалось отчаяние. Ее красоту не перечеркивала даже мучительная боль.

Женщина не могла дать жизнь ребенку вот уже вторые сутки.

Ее правую руку держал в широкой ладони темноволосый мужчина. Такого же цвета глаза, как и у жены, переполняла тоска, но узкие губы упрямо продолжали время от времени одарять роженицу ободряющей улыбкой. Он не покидал ее ни на минуту, боясь, что стоит ему уйти, как она перестанет бороться.

– Лелия, родная, – шептали бледные губы самого могущественного человека Северной империи, – Лелия, держись… уже скоро, любимая…

Императрица не слышала его – женщину все глубже затягивало в водоворот боли. С каждым мгновением, с каждым стоном жизнь по капле уходила из ее истерзанного схватками тела. Страдания давно убили волю и жажду жизни. Ей хотелось, чтобы муки окончились, даже если после ничего не будет. Не будет ее…

– Лелия, не вздумай оставить меня одного. – Он словно читал в ее душе, впрочем, так всегда и было, ведь они – две половинки одного целого. – Борись, если не ради меня, то ради нашего малыша. Слышишь, родная?..

Голос Константина срывался, в глазах застыли непролитые слезы.

– Да, Тин… слышу, – тихонько отозвалась роженица, с трудом шевеля искусанными губами. И тут же застонала, когда начались схватки.

– Время принимать лекарство, – напомнил блондин в нелепых пестрых одеждах и поднес императрице стеклянный бокал, наполненный розоватым питьем.

Константин с досадой отвернулся – о постороннем он забыл, для него существовала лишь жена. Шут позволил больной сделать ровно один глоток и вернулся на свое место.

Тот, кому положено развлекать, не выглядел веселым. Он видел то, на что закрывал глаза Константин. Императрица умирала. Ей больше не помогала даже кровь богов, несколько капель которой добавили в воду. Из подаренного Благой Семеркой Сосуда отмерили ровно половину, меньшего количества хватало, чтобы вытянуть умирающего из-за последней Грани. Но не в данном случае, когда причина крылась в родовом проклятии на крови, перед которым бессильны порой даже боги.

В комнате зазолотился контур портала. Константин с надеждой наблюдал за появлением Регины, второй сестры императрицы, и Тристана, придворного мага. И женщина, как две капли воды похожая на его Лелию, и стихийник выглядели уставшими и печальными.

Император нахмурился. Неужели у них не получилось? Нет, только не плохие новости!

– Тристан, Регина, что скажете? – Его голос сорвался.

Лицо жрицы Судьбы скривилось, Регина бросилась к сестре, сжала ее руку, горячую и влажную, и заплакала:

– Прости, милая, прости! Богиня отказала!

– Нет! – Император издал стон, похожий на крик зверя-подранка. – Нет! Она должна была согласиться! Мой дар в обмен на их жизни! Нет!

Лелия слабо улыбнулась.

– Тин, такова воля богов, а твой дар пригодится, чтобы защитить нашего ребенка…

– Без тебя мне не нужен этот ребенок! Я выбираю тебя!

– Нет, ты выберешь его, потому что наш малыш должен жить.

Император обреченно застонал. Отпустив руку жены, он уперся лбом в колени и в такой позе стал раскачиваться взад-вперед.

– Я не смогу жить без тебя! Пусть лучше умрет он! Не ты! У тебя есть, на кого оставить империю… Откажись от него! Это всего лишь кусок плоти!

– Моей плоти. – Сердце Лелии разрывалось от горя: она боялась, что муж возненавидит ребенка, отобравшего ее жизнь. – Судьба обещала, что моя дочь станет следующей императрицей.

Услышав подобное заявление, император подскочил к Тристану:

– Убей плод, пока не поздно!

Маг растерянно обернулся на Лелию. Женщину затрясло от ужаса. Приподнявшись на локтях – откуда и силы взялись? – она прохрипела:

– Не смей, Тристан… ты дал слово!

– Не слушай ее – у нее родовая горячка, – шипел император. – Убей его, пока он не убил ее!

Регина охнула, а Лелия зарыдала, не поверив своим ушам.

– Давай! Чего стоишь? – Константин дернул землевика за рукав серого плаща. – Потом подправим ей память и…

Обезумевший мужчина не договорил – Локки, о котором все забыли, сделал пасс рукой, и несостоявшийся детоубийца застыл, словно камень. Только полные отчаяния и боли глаза выдавали в нем живого человека.

– Ты твердо решила? – Шут нежно провел рукой по пылающему лбу императрицы, отводя влажную прядь. – Главный удар ты должна нанести сама.

Слезы бежали по запавшим щекам. Лелия светло улыбнулась и кивнула.

– Регина, – обратилась императрица к своей сестре, – обещай, что будешь любить мою дочь, как собственную.

– И даже больше, клянусь именем Предвечной, – сквозь плач дала обет жрица.

– Отдашь ей, когда она подрастет, – прошептала роженица и вложила в ладонь сестры свой прощальный подарок той, которую никогда не увидит. – Тристан, – Лелия перевела взгляд на мага, – ты поклялся присматривать за моей девочкой и заботиться о ее безопасности.

Мужчина кивнул, его лицо было серым, почти как плащ.

– Я готова, мой друг. – Голос императрицы дрожал, а губы кривились в слабой улыбке. – Да исполнится воля Всемилостивых.

Локки, пряча взгляд, вынул из потайного кармана нож с узким лезвием и черной рукояткой из рога марапана. Некромантский кинжал – единственное оружие, с помощью которого самоубийцы уходят из жизни достойно, не прогневив богов.

Тонкие пальцы Лелии обхватили шершавую рукоять.

– Я люблю тебя, Тин. – Она посмотрела на оцепеневшего возлюбленного в последний раз и улыбнулась. – Люблю тебя больше жизни…

Блеснула сизоватая сталь – зачарованный кинжал легко вошел точно в сердце. Когда ее глаза остекленели, заклинание окаменения спало – император, рыдая, кинулся к жене.

– Убери его! – прошипел Локки. – Иначе жертва Лелии напрасна!

Придворный маг отправил монарха в беспамятство, использовав ослабленное боевое заклинание.

Тем же самым кинжалом, который отнял жизнь у матери, шут дал жизнь ребенку, вырезав его из утробы.

Спустя несколько часов Константина разбудил звук, похожий на мяуканье. Император поднялся с постели. В светлой колыбельке, изукрашенной серебром, надрывался младенец.

Воспоминания нахлынули сбивающей с ног волной, император глухо застонал и оперся на кроватку. Он всматривался в новорожденную девочку – пол ребенка они с Лелией узнали с помощью магии спустя несколько седмиц после зачатия. Лелия… Лелия… единственная женщина, которой нашлось место в его сердце. Константин хотел бы заплакать – и не мог. Боль осколком льда застыла в сердце, проморозив насквозь. Непроизвольно он искал в дочери черты любимой – и находил в каждой ее черточке. Вылитая мать.