Чтение онлайн

Напыщенность агграссца словно ветром сдуло, и он пошел на попятную:

– Нет, я не против, чтобы вы ставили щит. Я огорчен, что вы не предупредили о его непроницаемости. Вон как мне руку обожгло!

Не знаю, чем вчера слушал купец, но Юлиан предупреждал. Когда Валэри завела об этом речь, маг ее перебил, извинившись перед агграссцем.

Когда мы сидели в седле, я спросила, почему он не поставил наглеца на место. И он просто ответил, что не было настроения затевать спор.

…Во время полета ты предоставлен самому себе. Рассматривать мелькающие внизу пейзажи тяжело – начинает темнеть в глазах. Вот и лезут всякие мысли в голову. Можно подумать о вещах, на которые раньше не хватало времени. Жизнь принцессы насыщена яркими событиями, быстро сменяющими друг друга. Столько людей, дел, все сливается в пеструю картину придворной жизни. Как ни старайся, а детально все не рассмотришь и не упомнишь.

Шел двадцать второй день моей «двоедушной» жизни. До окончательного слияния осталось около тридцати восьми дней. Не много, но и не мало для спасения. Главное, быстро разыскать Зоора и доказать, что я хорошая знакомая принцессы Мариэллы, в просьбе которой принц отказать не сможет. А попросит она в записке помочь мне добраться до храма Судьбы в пустыне. Это же послание должно послужить подтверждением, что я не лгу. Зоор почерк Мариэллы, то есть мой, хорошо знает, поэтому у меня есть все шансы на удачное исполнение задуманного.

Первый храм Судьбы затерялся среди барханов, в самом сердце песчаного моря. Его возвели в древние времена, когда Грань охватывала лишь только пустыню, цепь гор и степные территории нынешней Северной империи. Считается, что там безопаснее, чем где-либо еще. Почему-то не все порождения Тьмы могут переносить условия жизни в пустыне. Может, им, бедненьким, жарко? Ладно, что за причина, не важно, главное, что первый храм Предвечной в надежном месте.

Помню, Регина на уроках истории рассказывала, что если с высоты полета ламчериона провести линии от четырех узловых полисов – Мектуба, Арахара, Жорио и Тетрариона, – то видно, что храм стоит точно посередине. Следующий условный квадрат образуют четыре других вольных града. И так далее. С каждым продвижением Грани возникают новые полисы, поселки, хутора и форпосты.

После захода солнца Валэри устало приземлилась около пологих горбов. Насколько хватало глаз, расстилалась степь. До ближайших поселений пять-шесть дней конного пути. Мы одни на бескрайних просторах. И от осознания такой неприглядной истины мне стало не по себе: если на нас нападут какие-нибудь твари, никто не придет на помощь.

Очерчивая границы защитного купола, Юлиан громко произнес:

– Предупреждаю: сквозь щит выйти можно – я экономлю силу.

– А вернуться обратно получится? – забеспокоился купец.

– Щит настроен на тех, кто сейчас в круге. И все-таки попрошу не выходить без надобности. Пока я не замкнул линии, советую полюбоваться местностью.

Любезным предложением мага воспользовались лишь мы с Валэри. Девушка выглядела изможденной: сказывались ускоренные сроки перелета.

Пологий горб порос редким кустарником. Сгущающуюся темноту разгонял магический светляк, созданный Яном. Желтый огонек кружил вокруг нас, как живое существо, напоминая активностью своего создателя.

– Как ты думаешь, какая-нибудь тварь не поджидает нас под кустиком? – вглядываясь в темноту, задумчиво спросила Валэри.

– Тебе-то чего боятся? Немногие представители нежити решатся напасть на ламчериона, даже если он находится в человеческой ипостаси.

Валэри легкомысленно улыбнулась:

– Не нападают, да. Но я жутко пугаюсь, когда они выпрыгивают из темноты.

Предупреждающая о появлении нечисти охранка на моей руке молчала, но мы поспешили вернуться на стоянку.

Юлиан замкнул круг. Улегшись на «постель», которую он разместил вплотную к моей – все равно утром проснемся в обнимку, – маг прошептал:

– Постарайся не засыпать сразу, у меня плохие предчувствия.

Я честно боролась с сонливостью. И, когда следопыт ровно задышал, я ей уступила, попросив Грэма разбудить, как только услышит что-то подозрительное.

…Мокрая тряпка вяло скользит по полу. Шершавые каменные плиты царапают голые коленки. Поясница ноет тупой болью, которую не унять минутным отдыхом. Мое наказание приближается к концу, что и придает новых сил.

От стен обители падчериц Судьбы веет холодом и спокойствием. И мне нужна безмятежность храма, чтобы сдержать свой неуемный язык. Подменить гордыню мнимым смирением. Или снова буду наказана, и на этот раз не мытьем полов.

Голос наставницы Регины разносится по храмовым коридорам. Бросаю тряпку и иду на зов единственного человека, относящегося ко мне хорошо. Ласковый зов вплетается в сон, становясь его частью, и возвращает в явь. Регина, старшая жрица храма Предвечной, стоит за чертой круга. И не нужно мне больше никуда лететь, торопиться, потому что наставница ответит на мои вопросы прямо сейчас. Она в нетерпении, она не может ждать и усиливает зов.

Больно. Как же больно! Левое предплечье пульсирует болью, а правая лопатка горит огнем…

«Эва! Да очнись же! Эва!» – Крик Грэма приглушает призыв.

Хочется кричать – голову сдавливает железным обручем, а тело пылает… И это хорошо. Ведь боль отрезвляет. И я вижу, что приблизилась к черте и едва не перешагнула.

Контуры высокой фигуры теряют окончательную четкость. Только красные глаза продолжают голодно светиться. Существу в темноте нужна моя плоть, его мучает жажда горячей живой крови. Моей крови. Я пячусь назад, не смея отвести взгляд от жадных глаз, и падаю на траву… Какая же я глупая! Не Регина там, нет! Меня зовет Тристан, мой учитель магии… он ранен… Я могу помочь Тристану… И я иду к нему, ведь я нужна, нужна ему…

«Не смей! Борись с зовом! Это всего лишь манник, ты можешь ему противостоять!»

Нет, нет! Я нужна, нужна, нужна… Нужна ему!!! Ох, как же больно! Боги, как же больно!

«Что происходит, Грэм?! Что со мной? Что это было?..»

«Нападение манника, – таким же болезненным шепотком ответил сатуриец. – У них сильный ментальный зов, не каждый маг может его выдержать».

«Как же охранки?! Они так жгли!»

«Не хочу огорчать, но ты устояла не благодаря им. – Облегченный смешок. – Уверен, тебя спасло мое присутствие».

Я не стала спорить. Тело бил озноб.

«Хорошо, что нападение закончилось».

«С чего ты решила?! Они тебя отпустили, принявшись за других, более слабых!»

«Они?! Сколько их, Грэм? Как их убить?»

«Манники живут группами по четыре – шесть особей, – торопливо рассказывал телохранитель. – Выследив путешественников, они не отстают от них, пока всех не съедят. Они влияют на сознание, показывая жертве образ близкого человека, который находится в беде, и так выманивают из-под защиты. Выманивают одного-двух за ночь. Шаманы степняков умеют их прогонять, но больше никто не в состоянии этого сделать».