Чтение онлайн

— Понимаю, — кивнул он и на всякий случай сказал: — Я не имею к портальной ловушке никакого отношения.

Хотел добавить: «Я в то время уже был в изоляторе», но горло перехватило. Этой информацией нельзя было делиться: только чем-то нейтральным.

— И так понятно, — хмыкнул Шон, а Кирстен кисло улыбнулся. — Если бы ты имел к портальной ловушке отношение, тебя бы казнили. Всех, кто был замешан, император не пощадил. Ты какая-то мелкая сошка, судя по всему.

Да, и правда — мелкая. Но государственная измена есть государственная измена — Гай отлично понимал, к чему могут привести его действия. Понимал, но…

У него было слишком много слабых мест.

***

Градоначальник Риамы хорошо исполнял свои обязанности — по крайней мере, Арен считал именно так, а Виктория доверяла его мнению, — но у него был один недостаток: любил он устраивать подобные празднества. Нечасто, но раз в год — стабильно. Обычно на праздник перемены года, но в этот раз и на свой юбилей решил отличиться.

Приём действительно был шикарным, однако через пару часов Виктория почувствовала, что пора бы и честь знать — градоначальника она уважила, а теперь ей хотелось вернуться во дворец, к детям. У Агаты вечером должны были проходить занятия с Тайрой, женой Гектора Дайда, — на них никого не допускали, кроме императора, и Виктория понятия не имела, чем дочь занимается с этой женщиной. Знала только, что шаманством, — но больше ничего, а сама Агата почти не делилась впечатлениями.

Да, несколько месяцев назад выяснилось, что дочь Арена и Виктории — талантливый шаман, хоть и маленький, и Арен попросил Тайру заниматься с Агатой. Теперь жена главного дознавателя встречалась с наследницей два раза в неделю. Они что-то обсуждали, закрываясь в салоне. Поначалу Виктория от этого была не в восторге и даже опасалась — всё-таки проклятье, которое превратило её из обычной женщины в истеричку, было именно шаманским, — но постепенно смирилась. Даже нашла плюсы в том, что никто больше не сможет причинить Агате зло при помощи шаманства — ведь она недавно чуть не умерла из-за смертельного шаманского проклятья. Так что пусть учится.

Однако уйти с празднества оказалось не так просто — во-первых, потому что к Виктории постоянно подходили разные просители с важными разговорами, и ей не хотелось отмахиваться от людей, которых можно было понять — всё-таки не каждый день выпадает возможность побеседовать с императрицей. А во-вторых — танцы!

Виктория любила танцевать, однако настолько редко это делала, что, когда выходила в центр зала после долгого перерыва, боялась что-нибудь перепутать. Особенно ей нравилось танцевать с Ареном — император двигался просто прекрасно, он был очень пластичным и обладал отличным чувством ритма. Жаль, что сам Арен к танцам был равнодушен, воспринимая их лишь как досадную необходимость. Никогда не танцевал на приёмах дольше положенного, для собственного удовольствия. И Агата с Александром, по-видимому, унаследовали от её мужа такое отношение — уроки танцев вызывали у них кислые лица и тоску в глазах. Вот рисовать вместе с Софией они любили, и заниматься верховой ездой, и много чего ещё — но не танцы.

Поэтому Виктория и не смогла быстро отказаться от занятия, которое любила, — и каждый раз, получая приглашение на танец, соглашалась, вместо того, чтобы отказаться, попрощаться с хозяевами вечера и отправиться обратно во дворец. Ещё один танец, потом ещё один, и ещё, и ещё…

Опомнилась она, когда у неё начали ныть ноги с непривычки. Тут уж делать было нечего, и Виктория, посмотрев на часы, пошла прощаться, стараясь не обращать внимания на пристроившуюся за спиной охрану, особенно на Гая, который своей чёрной одеждой отчего-то неимоверно её раздражал.

Впрочем, возможно, вовсе и не в одежде дело…

Вернувшись во дворец, Виктория сначала пошла в свою комнату, чтобы снять платье, которое считала всё же слишком парадным для вечера с семьёй, и почти сразу, как она осталась в спальне в одиночестве — охранники, в том числе и Гай, дальше коридора не пошли, — краем глаза заметила, как огонь в камине гостиной ярко вспыхнул и заискрился.

Так всегда бывало, когда внутрь камина осуществлялся перенос, и Виктория, не успевшая спустить платье с плеч, поспешила вернуться в гостиную, где из камина уже выходила София, держа за руки Агату и Александра.

— Элли я оставила с Анной и Аделью, — сказала девушка, улыбнувшись Виктории — но в её глазах было беспокойство. — Его величество ещё не вернулся с совещаний. Как ты, Вик?

— Танцевала, да, мам? — хитро прищурилась Агата, и императрица засмеялась. Села на корточки и обняла поочерёдно и дочь, и сына, а потом честно ответила:

— Да, танцевала. Но я немножко, видишь, даже к ужину успела. Софи, поможешь мне снять платье? Эти новомодные молнии, конечно, удобнее крючков, но…

— Конечно, помогу. — София зашла ей за спину и негромко сказала, положив ладонь в область лопаток, где начиналась застёжка. — Эн родила. Мальчик. Девяносто пять магоктав, но что с родовой магией, будет понятно лишь через сутки.

— Замечательно! — выдохнула Виктория, довольно улыбнувшись. — Арен знает?

— Наверное. Мне написала сама Эн. Возможно, ему тоже. Хотя ему, наверное, отчитывается и главный врач.

София потянула язычок молнии вниз, и Виктория, расслабив уставшие за день плечи, подытожила:

— Если всё так, как думает Рон Янг, через сутки мир изменится. У заговорщиков больше не останется аргументов.

— Ох, Вик, — в голосе Софии звенело сожаление, — боюсь, они найдут другие аргументы. Такие уж люди…

***

Сегодня ужин в комнату Гаю никто не принёс, нужно было спускаться в столовую самому, что он и сделал, пока императрица ужинала вместе с детьми, аньян, сестрой императора и его двоюродным братом с женой. Наличие жены у принца Арчибальда Гая изрядно удивило: он точно помнил, что в начале года принц ещё был холост. Вот что значит: не иметь возможности читать газеты! Но куда больше наличия жены удивлял выбор его высочества: девушка оказалась «пустышкой». Гай не знал, что и думать. Он до сих пор помнил рассуждения Валлей о том, что она никому не нужна без энергетического контура, и был во многом с ней согласен. И тут вдруг такое! Двоюродный брат императора женат на аристократке-пустышке. Наверняка в прессе был дикий скандал.

После ужина Гай некоторое время провёл в коридоре перед детской, ожидая, когда Виктория наконец уйдёт к себе, что и случилось около полуночи. Гай тут же отправился в свою комнату, однако не успел даже ботинки скинуть: почти сразу раздался стук в дверь. Не представляя, кто мог прийти к нему настолько поздно — ну не Виктории же он понадобился в полночь? — Гай открыл и непроизвольно замер, услышав от уставшего и хмурого Кирстена:

— Тебя вызывает император. Идём.

«Ну вот, — подумал Гай, чувствуя одновременно страх и воодушевление, — ты же хотел поговорить с его величеством? Получи».

Кирстен вёл его по коридору, всё дальше и дальше. Несмотря на то, что стрелка часов подбиралась к двенадцати, здесь повсюду были люди — охрана и слуги. Стояли у дверей, что-то несли или мыли, тихо переговаривались друг с другом. Гаю показалось, что сейчас на парадном этаже даже оживлённее, чем днём, хотя это объяснимо: убираться удобнее, пока все важные особы отдыхают.

Впрочем, судя по тому, что его позвал император, конкретно Арен отдыхать пока не собирался.

И вот наконец — двери в покои его величества. Тоже резные, из красного дерева, и рисунок на них напоминал Гаю золотого орла, летящего сквозь пламя. Нечто подобное было и на гербе Альганны, так что всё правильно, здесь и должен жить император.