Чтение онлайн

В среду я позвонил папе, и мы договорились встретиться в субботу на вокзале и поехать на пляж. Время пролетело моментом, в клинике Ребекка относилась ко мне уже вполне всерьез и давала массу мелких поручений.

С утра в субботу у нас в доме был настоящий переполох — Джулия тоже затеяла ехать на пляж и с превеликой неохотой отпустила меня в Нью-Йорк. Тем временем она собиралась с такой ответственностью, будто увозила семью на неделю. Том грузил в машину шезлонги, полотенца и надувные матрацы, а Джулия снаряжала огромный пластиковый ящик-термос. На дно предварительно был насыпан лед, сверху разместили банки с колой, соками, пивом. Потом туда же сложили фрукты, пластиковые коробочки с салатами и закусками. Упаковавшись, Джулия удовлетворенно отметила, что ничего не забыли, а пообедают они на пляже — там много маленьких рыбных ресторанчиков. Мы с Алинкой засмеялись.

— Следи за фигурой, — посоветовал я ей, после чего Джулия еще раз предложила мне поехать с ними.

— Там пляж хороший, — уговаривала она. — Местечко Сэнди-Хук называется. Всего час езды от города, а вода — чистейшая! И песок — крупа!

Но я стоял на своем. В результате меня отвезли на стейшн, загрузили в электричку (трейн!), и мы отбыли, каждый в своем направлении.

Папа ждал меня в машине у вокзала и уже заметно нервничал, потому, что счетчик на парковке неумолимо щелкал.

— Поедем в Бруклин, — предложил он. — На Брайтон-Бич.

Я согласился, тем более что очень хотелось побывать в этой знаменитой русской колонии.

На Брайтоне мы оставили машину в удобном месте и пошли пешком. Первое впечатление от поселения русских эмигрантов не очень меня порадовало. По улице суетливо сновало много людей, было грязновато и не очень-то приятно пахло. О том, что бывают неприятные запахи, я в Америке как-то быстро забыл. Ан нет! Не перевелись еще! К тому же здесь метро проходило не под землей, а на поверхности, прямо над тротуаром, поэтому везде улицу перегораживали опоры и сверху периодически доносился грохот трейнов. В общем, было темно и шумно. От Америки поселение русских отличало еще и то, что все названия ресторанов и магазинов были написаны на русском языке. Попадались забавные объявления. Больше всех меня развеселила небольшая вывеска золотыми буквами на черном фоне: «Похоронное бюро братьев Вайнберг. Всегда готовы обслужить клиентов из России. Постоянным — скидки». Много было реклам всяких магов, составителей гороскопов и массажных салонов. «Света Беленькая. Ваша судьба в моих руках. Изменяю предсказания других гадалок, если они негативные». Или: «Массажный салон Саши Бобко. Через два дня вы себя не узнаете, а через неделю не сможете от нас уйти. Вход через задний двор, мимо мусорщиков, направо. Второй этаж».

Я с удовольствием читал все эти рекламные листовки и вывески, стараясь запомнить, чтобы потом повеселить наших на скучных семинарских занятиях.

— Нравится? — спросил папа.

— Впечатляет.

По пути мы купили довольно толстую газету на русском языке «Новое русское слово».

— Здесь всегда свежие, — пояснил папа. — Новости из России и местная русская жизнь.

Вскоре мы свернули к морю. Неширокий песчаный пляж, вдоль которого тянулся тротуар из деревянных досок.

— Это знаменитый брайтонский «бродвик». Здесь вдоль океана любят гулять старожилы. Кого только не увидишь! Не только местные, но и из других районов съезжаются.

Папа был прав. По деревянному настилу гуляли очень колоритные дедуськи с бабуськами. Мне даже показалось, что одна из них была в боа из перьев. В основном же старшее поколение скрывалось от солнца под какими-то немыслимыми кружевными зонтиками, на голове преобладали шляпки и панамы. Многие сидели на лавочках вдоль моря. И кругом — русская речь, зачастую смягченная мягким украинским акцентом или плавными еврейскими интонациями:

— Вы не поверите, Език, но эта выскочка Мина из Можайска выдала-таки свою толстуху дочь за Марэка Брэйловского. А у них такой бизнес! Папа Марэка держит заправку в Бруклине и варехауз в Бронксе!

— Шоб я так жил, — поддерживал разговор Език.

Мне опять стало весело, я раньше думал, что такие разговоры — плод фантазии наших юмористов. А они вот где нахватались!

— Здесь только местные, — объяснил папа. — Американцы отдыхают на своих пляжах. Считают, что за городом экология чище. А тебе нравится?

— Нормально. Песок чистый. Океан. Только развлекаловок никаких нет.

— Каких развлекаловок? — насторожился папа.

— Ну, водных мотоциклов, парашютов, тарзанок каких-нибудь.

— Нет. Здесь попроще. — Он как будто обиделся. — Привык по заграницам кататься! А я вот, между прочим, ни разу еще из Америки не уезжал!

Я почувствовал, что действительно задел его, и утешил:

— Да нет. Дело не в заграницах. Такой ерунды и на наших пляжах хватает.

— В России?! — Он неодобрительно покачал головой. — Так все изменилось. Я уезжал из дикой страны, злой и голодной.

— Так когда это было!

Папа расстелил на песке потертое покрывало, чем очень меня умилил. На таком же мама укладывала меня, когда мне было лет восемь, выудив из моря. И еще полотенцем накрывала сверху. Мы вытянулись под солнцем, я попросил почитать газету. На четвертой странице свернул и вернул ее папе.

— Неинтересно? — спросил он.

— Нет, — честно признался я. — Такое впечатление, что мне каждой строчкой доказывают, как правильно они поступили, переехав в Америку.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Только я же не спорю с ними. Живите, где хотите! А они все доказывают, что поступили правильно. Комплекс неполноценности какой-то.

Папа не согласился:

— Нет, ты неправильно понял. Мы, эмигранты, очень довольны, что смогли пустить корни в этой стране. Мы гордимся, что живем в Америке, что у нас получилось уехать сюда и почувствовать себя свободными людьми. У нас здесь есть все! И никаких очередей за колбасой.

Давненько ты, папа, уехал, конечно, подумал я, по обижать его не стал, только пожал плечами:

— Все равно, во всех публикациях чувствуется какая-то суетливость. Как маленькая собачонка лает, брызгая слюной. Хотя вроде и не кусается. Французов, живущих в Америке, вряд ли волнуют французы, оставшиеся на родине. И они им не доказывают, что нашли наконец лучшее место на земле. Живут и живут. Каждый, где считает нужным. А наши вроде все время самоутверждаются: не прогадали ли мы? Детский сад, в общем.

Но папа, я заметил, обиделся. Только так и не понял — отчего?

Мы искупались пару раз. Море было теплым, но волна набегала крутая.

— Здорово! — сказал папа. — Я давно на море не был. Все какие-то дела!

— Здорово! — согласился я. — Мы вдвоем!

Папа предложил сходить за напитками. Мы оставили наше лежбище и подошли к нарядному навесу. Перед нами стояли два парня, определяясь в выборе.

— Ты что будешь? — спросил папа.

— Колу, если холодная.

— А я «Будвайзер».

Мы встали в короткую очередь. Через минуту папа спохватился:

— Сбегаю позвоню, — и пошел к автомату — их тут на каждом шагу.

Пока он звонил, наша очередь подошла. Я купил банку лимонного чая со льдом, две банки «Будвайзера» и орешки.

— Салфетки прихвати, — подсказал мне подошедший папа. Салфетки мне и так дали.

Он обернул банку пива в салфетку и пояснил:

— Здесь нельзя пить в общественных местах. Могут полицейские пристать. Поэтому американцы заворачивают банки в салфетки или пакеты.