Чтение онлайн

Умылась, глаза накрасила. Специально шуму побольше делала — никакой реакции. Просто богатырский сон. Вышла на палубу. Хорошо-то как! Небо высокое-высокое, солнце утреннее, ласковое, волна шепотом на песок набегает — тихо. Редкая чайка выкрикнет что-то — и снова тишина. Тут Ленка материализовалась. Свежая как огурец. Стакан сока мне протянула:

— Примите, бояре.

Сок оказался свежевыжатым. Из морковки с яблоками.

— Вкусно! Откуда дровишки?

— Сама жму. Соковыжималку держу в каюте. Каждое утро по стаканчику — закон.

— Молодец ты, Ленка, целеустремленная. А где мы?

— Остров Рейнике. Сейчас курсанты пикник на природе организуют, народ разбудим и в море потом выйдем. Погода хорошая, можно паруса поставить.

— Спасибо тебе, Ленуська! Так все организовано хорошо. Долго вчера еще гудели?

— Да не особо. Народ воздуха морского с непривычки хватанул, через час после тебя и угомонились уже. Безуглов твой молодец. До последнего гостя со мной был, не бросил.

Ну конечно! Ему же больше нечем заняться было. Убила бы!

Корабль потихоньку просыпался. Гости мои стали на палубе появляться. Помятые малость, но мероприятием явно довольные. Через час по радио объявили всеобщую побудку и пригласили всех спуститься на остров, на пикник.

Пикничок организовали грамотно: пиво, соки, минеральная вода, овощи и гора всевозможных морепродуктов. Народ явно пошел на поправку. Кое-кто даже купаться в море полез. Безуглов в том числе. Для бодрости.

К полудню снова на судно загрузились, отчалили. И полетел день. Паруса ставили, под ними по акватории туда-сюда фланировали — красотища!

Вечером снова к острову причалили, музыканты мои заказанные широкую программу развернули. Песни, танцы, игры. Ну и пьянка, конечно. На берегу костры зажгли, мангалы вытащили — пошло-поехало. Я опять с ног от усталости валилась, но держалась. Попросила кофе мне сварить покрепче и побольше.

— Ты если для бодрости, — Безуглов возник, — так лучше чаю зеленого выпей. Очень помогает.

Хорошо, выпила чаю. Помогло и правда. До конца додержалась. Часам к четырем утра Ленка курсантам скомандовала порядок на берегу наводить, а мы с Безугловым чинно отправились в санчасть. Он все праздник мой нахваливал, а я с ужасом думала, на кого я завтра буду похожа после таких гульбищ и неполноценного сна. Как Ленке удается огурцом себя держать? Точно знаю, что косметология тут ни при чем.

В каюте особо стесняться не стала. При Безуглове одежку с себя скинула, в полотенце завернулась:

— Я первая в душ!

А он как ни в чем не бывало:

— Давай, дуй быстрее! Другие тоже хочут.

— Пошли вместе.

— Машка, опять за старое? Иди давай.

Так ждать мне его или нет? На всякий случай пены снова напустила, в ванну улеглась. Ждала, конечно, напрасно. Когда вышла, он в кресле уже придремал, но зашевелился, зевнул, кулак мне показал и подался водные процедуры принимать. Надежда еще теплилась. Подкралась к ванной, дверку на себя потянула — закрылся на задвижку, гад такой! Вернулась к своему дивану, рухнула и — заплакала. Сама не ожидала. Пыталась успокоиться, чтоб Безуглов не застукал, а слезы все сильнее и сильнее лились. Вот наваждение!

— Маш, случилось что? — Безуглов возле моего дивана стоял, простыней обмотанный. Растерялся. А я от всхлипов даже слова сказать не могу. — Маш. Ну, Маш! Обидел кто? — на диван ко мне присел, я к нему сразу кинулась, он прижал меня к себе, прохладный такой, морем пахнет, капельки в волосах запутались, стал по голове гладить: — Ну, маленькая ты моя совсем. Поплачь, если хочется. Устала ты.

Тут ко мне силы и вернулись. Оторвалась от него и стала кулаками ему в грудь молотить:

— Чурбан! Бревно бесчувственное! Идиот!

Он отпрянул:

— Тише, тише! Ты чего расшумелась?

А меня несло! Долго всякие ему эпитеты придумывала. Он молчал, смотрел на меня. Когда выдохлась, всхлипнула:

— Дурак, люблю я тебя! Я жить без тебя не могу!

Он все равно молчал, смотрел на меня и грустил как будто.

— Сережа! Ну не молчи.

Он очнулся:

— Маш, я Вику люблю. Ничего тут не поделаешь.

— Да не любишь ты ее! Придумал себе!

— Люблю. Даже больше — она мне родная.

— Да ты просто ей обязанным себя считаешь за то, что она пережила вместе с тобой! Так она еще не раз переживет. Чего ты боишься?

— Я не боюсь. Я люблю ее. И обязан, конечно, тоже.

Какая я дура, что тогда помочь ему отказалась!

— Маша, давай раз и навсегда для себя решим: или мы добрые друзья, или просто перестанем общаться. Третьего не будет. Я если Вику предам, то никогда сам себе не прощу. Есть в жизни такие вещи, которые определяются раз и навсегда.

Я все равно не отступлюсь, Безуглов! Плохо ты меня знаешь. Это у тебя в памяти еще все свежо, вот и благородство плещет. Подождем, я терпеливая. Всхлипнула еще раз напоследок:

— Все, Сережа, прости меня. И правда устала. Давай все как прежде.

Он вздохнул облегченно, по голове меня погладил:

— Спи, — и в люльку свою опрокинулся.

А я снова заплакала. Теперь уже потихоньку.

Потянулись тоскливые дни великой дружбы. Сергей по-прежнему редко звонил, я тоже старалась не навязываться. Надежда таяла. Пару раз на концерты какие-то его вытаскивала. Под предлогом, что билеты случайно достались. Один раз он меня поужинать в ресторанчик сводил. И все. Я с Бычковым на всякий случай помирилась. В общем, радости в жизни не было. В ноябре сороковник Безуглову справили. Без излишеств. Сергей с Викой и детьми, Алка с мужем и Гришкой, пара уцелевших Серегиных друзей и мы с Бычковым. Все в тот же канадский ресторан пошли. Безуглов вдумчивый был. Я, конечно, подколола:

— Что, Серенький, тяжело стариться?

А он вдруг разоткровенничался:

— Да не в возрасте, Маш, дело. Сорок — не так уж и много. Скучно мне. Я всю жизнь делом занят был, суетой, планами. А тут вдруг девать себя некуда стало. Деньги, спасибо Максу, текут. Мне самому шевелиться хочется. Надоело отдыхать.

Вот оно! Мария, время пришло! У меня внутри все запело: я знала, знала, что пасторальная жизнь не для него! Но виду не подала:

— Так придумай себе что-нибудь. У тебя же мозги — дай бог каждому!

— Противно мне здесь шевелиться. Такого натерпелся, сама знаешь. Оплевали со всех сторон. Не отмоешься.

— Ну, не знаю. Мне вот тоже все опостылело. Может, столицу рванем завоевывать?

— Нужны мы там!

— А что? Зря ты так. У меня уже море знакомых поуезжало. Здесь все продали, там тем же самым занялись, чем и здесь занимались. Зато в Москве! И возможностей больше, и жизнь интереснее. Детям нашим опять же перспективы.

Мне показалось, что я его зацепила. Подлила масла в огонь: