Чтение онлайн

Вот и Юля.

Я отложила в сторону ее портрет и полюбовалась на него.

Что ж, у Казицкого был талант. Это не просто любительский рисунок, похожий на оригинал. В лице женщины, изображенной на портрете, художнику удалось удержать ее нрав: мягкий, уступчивый, склонный к компромиссам…

Я убрала портрет Юли на край стола и принялась рассматривать другие рисунки.

Всего здесь было четыре плотных белых листа бумаги. На двух была нарисована Юля в разных ракурсах, еще два…

Нет, это не может быть портретом. Женщина, изображенная на двух других рисунках, походила на героиню какого-нибудь модного светского романа.

Мне почему-то вспомнилась Гайде из «Графа Монте-Кристо».

Помните? Его экзотическая невольница царского происхождения.

Лицо женщины, изображенной на рисунке, было восточного типа. Это несомненно. Глаза, огромные, темные, чуть поднятые у висков, широкие темные брови, почти сросшиеся у переносицы, роскошные черные волосы…

А царское происхождение мне припомнилось, вероятно, потому, что волосы женщины плотно обхватывал венец, похожий на корону.

Надо лбом поднимался широкий трезубец, в центре которого сиял какой-то драгоценный камень. Два лепестка по обе стороны от центрального зубца тоже были украшены драгоценными камнями, но их Казицкий почему-то заштриховал. От этого камни казались непрозрачными, матовыми и были похожи друг на друга формой и размерами.

Я поднесла рисунок близко к глазам.

Да, несомненно, на голове женщины сиял царский венец. И выражение лица у нее гордое, своенравное… Не похоже, чтобы такая женщина могла кому-то подчиняться. Скорее, подчинялись ей.

Красивое лицо. Только очень уж решительное. Почти мужеподобное.

Я присмотрелась к камню, находящемуся в центре венца. Он не был заштрихован, как два других. И форма камня странная: грушевидная, заостренная кверху, расширенная книзу.

И еще от этого камня исходило сияние. Казицкий нарисовал прямые лучи, расходящиеся в разные стороны.

Бриллиант?

Неужели драгоценность, которую собирался продать мой покойный сосед, была царским венцом?!

Тут я вспомнила, как убийца обшаривал карманы Казицкого, и решительно покачала головой.

Нет. Такую вещь в карман не спрячешь.

Я еще раз внимательно посмотрела на рисунок. Не знаю почему, но я была уверена, что Казицкий нарисовал эту женщину не просто так. И еще этот венец в волосах…

Тут мой слух, обострившийся от страха, уловил вдалеке какой-то слабый звук.

Я поднялась со стула, выключила фонарик и замерла.

Так и есть. Кто-то открывал входную дверь, а слабый скрежет издавал верхний замок, который я не заперла. Видимо тот, кто был за дверью, безуспешно пытался провернуть его вправо.

Боже!

Уже в который раз за последние полторы недели у меня зашевелились волосы на голове. В панике я завертелась на месте. Куда бежать? Куда?! Куда?!!

Нужно спрятаться. Под диван. Нет, под диван нельзя. Не выберешься из-под него в случае опасности.

Куда?

То, что входная дверь открылась, я поняла по слабому сквозняку, долетевшему из коридора.

И мне не осталось ничего другого, как залезть с ногами на подоконник и прижаться спиной к боковому проему окна. Занавески в комнате плотные, авось…

Додумать я не успела, потому, что в соседней комнате послышались осторожные шаги. Кто-то на цыпочках крался по квартире моего покойного соседа.

И этот «кто-то» был тяжелым и, видимо, высоким мужчиной.

Почему я так подумала?

Трудно объяснить. Попробуйте поставить себя на мое место. Ночью, одна, в квартире убитого человека, да еще в компании второго незваного гостя!

Все мои чувства и ощущения обострились до предела. Организм превратился в точнейший детектор, в аналитический аппарат, не имеющий права на ошибку. Потому что от этого зависела моя жизнь.

Итак, слух донес до меня осторожные шаги. Но, как ни старался человек ступать бесшумно, у него это не получалось. Значит, он был тяжелым.

Если он был тяжелым, логично предположить, что он был высоким. Нет, конечно, есть люди маленькие и грузные, но я вспомнила того высокого мужчину, которого видела на крыльце института, в котором работал Казицкий.

Случайно что ли он за мной тогда следил?

Он явно имеет какое-то отношение к этой истории. Вот только какое? Он разговаривал со мной весьма по-хамски. Помнится, второй собеседник его даже укорил: «Ну, зачем ты так, Алик…»

Я чуть не вскрикнула.

Алик!

А записка Казицкого, которую я выучила наизусть и сожгла, была написана на половинке блокнотного листа с буквой «а» наверху!

Алик!

Мужчина вошел в комнату, где я пряталась. Я отчетливо слышала его дыхание. Он перемещался уверенно, как человек, бывавший в доме. Что, если он подойдет к окну?

Я с тоской посмотрела вниз. Нет, не выпрыгнешь… Седьмой этаж.

Мужчина между тем переместился к письменному столу, который стоял слева от окна. Уселся на стул и включил настольную лампу.

Комната облилась неярким светом.

Я зажмурилась. Интересно, не просвечивает ли мой силуэт?

Незаметно выглянуть из-за шторы я не могла, поэтому ориентировалась только на слух. Тихо зашуршали бумажные листы. Видимо, незваный визитер рассматривал рисунки. Несколько минут царила тишина, потом мужчина пробормотал сквозь зубы:

— Надо же, какая цаца…

И, хотя голос звучал негромко, я его узнала.

Он. Тот самый высокий тип, который проследил за мной до дома. Алик.

Мужчина еще раз перебрал рисунки и замер. Потом негромко присвистнул, как человек, которому открылась неожиданная истина.

И вдруг в тишине комнаты раздался громкий ясный писк! И исходил этот звук из моего кармана!

Боже милостивый!

Брелок! Брелок, который Юля подарила Казицкому, чтобы тот быстрее находил брошенные ключи!

Сказать, что меня парализовало, значит ничего не сказать.

Я окаменела. Одеревенела. Оледенела. Остолбенела. Впала в кому. И все это одновременно.

Мужчина замер. Потом стул под ним скрипнул вкрадчивым негромким звуком.

Встал.

Теперь скрипнула планка расшатанного паркетного пола, и я, как в замедленной съемке увидела мужскую руку, взявшую в кулак край занавески…

А потом занавеска резко отъехала в сторону.

Могу сказать вам совершенно твердо: никакого решения я не принимала. И плана действий у меня не было. Поэтому я сама обомлела от удивления, когда моя нога сразу и сильно ударила мужчину в какое-то уязвимое место.